Абрамович перформанс – «Перформанс для меня – это энергетический диалог между художником и публикой»

Содержание

Гид по опасному перформансу — Look At Me

К приезду Марины Абрамович в Москву Look At Me перечисляет самые смелые перформансы, за которые Марина бралась в жизни, и цитирует ее воспоминания о преодолении себя, а также вспоминает других акционистов, не боявшихся осуждения посторонних и собственной боли.


Среди всех современных художников Марина Абрамович — чуть ли не единственная глыба с неоспоримым авторитетом: если не все поголовно ею восхищаются, то уважают точно. Скандальная слава, а затем и признание пришли к ней за последовательное исполнение опасных для жизни и противоречивых перформансов: первый Марина воплотила в начале семидесятых, последний — в прошлом году. О реакции зрителей сорок лет назад можно только догадываться, но о силе воздействия во время ее прошлогоднего выступления в МоМа легко прочитать в каком-нибудь блоге «Марина Абрамович довела меня до слез» или в статусах на фэйсбуке, где тысячи человек делятся тем, как их пробрало до костей от минутного молчаливого взгляда в глаза этой художнице.

Говоря об акциях Абрамович, легко удариться в пафос: действительно, в мире есть только одна женщина, которая высидит на стуле 736 часов, вырежет ножом звезду у себя на животе или позволит зрителям отрезать себе волосы. Это не какие-то суперспособности — Абрамович, как и все люди, сделана из плоти и крови, имеет болевые пороги и между перформансами живет в Нью-Йорке вполне обыкновенной жизнью: в этом случае гипнотизируют именно упрямство и невероятная уверенность в своих действиях, которые она не теряла на протяжении сорока лет.



Высидит на стуле 736 часов, вырежет ножом звезду у себя на животе или позволит зрителям отрезать себе волосы


Перформанс всегда был самым идеологическим и неконъюнктурным способом заниматься искусством: когда большинство художников настроены на создание и продажу объектов, сделанных своими руками или — в большинстве случаев — руками ассистентов, а искусство уютно расположено в гостиных коллекционеров и стенах музеев, перформанс рвет и мечет, создается здесь и сейчас, редко записывается — а если и записывается, то почти никогда не продается. Очень многие работы первых акционистов не сохранялись и оставались лишь в памяти и описаниях очевидцев. Сами акционисты годами жили где-то между скромностью и нуждой, подрабатывали мелочь на самых прозаичных работах и параллельно делали хоть что-то, что можно продать. 

При этом любой громкий перформанс требует не только мужества, но и отказа от радостей «нормальной» жизни — к трудным акциям, например, к трехмесячному сидению на стуле надо готовиться не только морально, но и физически: с помощью диеты, упражнений, медитации и аутотренинга. Марина Абрамович действует вполне в духе акционистов — с риском и без страха, но и тут выкручивает ручки на полную: она не останавливалась, когда посторонние люди резали ее тело, когда кончался кислород и даже когда она теряла сознание — ни разу за сорок лет.


10 главных перформансов Марины Абрамович


Ритм 10

Марина играла в блатную русскую игру ножички с перочинными ножами, как только она резала себе пальцы, то брала следующий из двадцати ножей в ряду и начинала игру заново — происходящее записывалось на камеру. Когда ножи заканчивались, Абрамович воспроизводила запись и старалась исправить свои ошибки, ориентируясь за звуки боли.

До этого я делала много звуковых инсталляций и экспериментировала со своим телом, но именно "Ритм 10" стал для меня первым перформансом. Я объединила прошлое и настоящее в одном месте — в месте пореза на своих пальцах.

 



Ритм 5

Лежа в горящей вокруг нее звезде, Марина лишилась кислорода и начала терять сознание. Перформанс был прерван одним из зрителей, который вытащил художницу из огня — в больницу она была доставлена с ожогами лица и тела.

С утра моя бабушка увидела меня, уронила поднос с завтраком на пол и стала визжать как кошка, увидевшая дьявола. А я разозлилась, что так и не закончила перформанс.

 


Ритм 0

Марина положила себя в помещении с множеством разных предметов — от ножниц до заряженного пистолета и разрешила посетителям сделать все, что им будет угодно с ее телом с помощью любого из этих предметов.

У меня до сих пор есть шрамы от этих порезов. Я была немного не в себе, я внезапно поняла, что зрители могут убить тебя. Если дать им полную свободу, они взбесятся и будут готовы убить тебя. После перформанса у меня поседела целая прядь на голове, я не могла долго избавиться от страха. Так я поняла, где поставить черту, и больше никогда не подвергала себя такому риску.

 

 



Губы Томаса

Перед перформансом Марина выпила красное вино с медом, а затем вырезала у себя на животе пятиконечную звезду и легла на ледяной крест.

Сейчас я смотрю на этот перформанс как на что-то очень биографичное: в нем смешалось все — коммунистическое прошлое, югославское происхождение и православные корни, вино и мед.

 


Смерть себя

Этот перформанс Марина делала с другим акционистом и ее тогдашним возлюбленным немецким художником Улаем — они соприкасались ртами, деля между собой один воздух, передавая друг другу кислород и выдыхая углекислый газ. Через семнадцать минут оба упали без сознания, а их легкие были переполнены углекислым газом.

Когда мы встретились, каждый из нас по отдельности искал чего-то нового. Я больше не могла продолжать перформансы в том же духе, иначе бы я убила себя. Я почти всегда доходила до крайностей. Улай, когда я его встретила, был на пол-лица женщина — с макияжем и кудрявыми волосами, а на другую — с короткой стрижкой и бородой. Он как раз разбирался с транссексуальностью, взаимоотношением полов. После нашей встречи эта его женская половина исчезла.

 

 

 


Энергия покоя 

Еще один перформанс с Улаем, в котором Марина Абрамович держала лук, а Улай — стрелу в натянутой тетиве, направленную в ее сердце.

Этот перформанс был одним из самых сложных в моей жизни, потому что не я была ответственна за него. У нас были микрофоны, улавливающие ритмы сердца, с которыми мы могли слышать сердцебиения друг друга. И хотя перформанс длился чуть больше четырех минут, для меня это была вечность, перформанс бесконечного безусловного доверия. Может быть, оттого, что мои родители — два национальных героя Югославии, для меня прервать перформанс никогда не было выходом. Если у тебя есть намерение закончить раньше времени, ты это сделаешь, а в моей голове эта возможность никогда не возникала.

 

 

 

 



Невесомость

Марина и Улай стояли раздетыми в узком дверном проеме, позволяя любому желающему пройти, протискиваясь между ними.

Идеей для перформанса был художник как дверь в музей, и, заходя в музей между нами, зрители должны были выбрать, кому из нас смотреть в глаза, потому что вход был таким узким, что пройти можно было только боком. 

Семь лет после расставания с Улаем мы не разговаривали, а потом я решила пригласить его и его семью на ланч. Иногда он приглашает меня, жарит мне стейки, но для меня все до сих пор довольно болезненно происходит. Все закончилось плохо. Когда он ушел, то забрал с собой все работы, что мы делали вместе, и мне пришлось выкупать у него наши общие негативы, фотографии, все.

 

 

 

 

 


Балканское барокко

Марина сидела посреди горы говяжьих костей и мыла их в ведре, плача и напевая балканские песни. Художница сказала, что посвятила этот перформанс балканской войне.

Когда люди спрашивают меня, откуда я, я никогда не говорю, что я из Сербии: я из страны, которая больше не существует. Я делала этот перформанс четыре года и еще четыре года спустя чувствовала запах этих окровавленных костей.

 



Дом с видом на океан

Марина провела двенадцать дней в макете дома из трех комнат на глазах у публики без еды: спала, пила воду, ходила в туалет, но чаще всего смотрела на публику. Спуститься из комнаты в комнату она могла только с усилием: вместо ступеней на приставной лестнице были остро заточенные ножи.

Люди приходили как алкоголики, только вместо стакана водки брали шот этого взгляда глаза в глаза. Многие приходили утром, до открытия галереи, и ждали в деловых костюмах. Многие потом признались, что вообще не имеют никакого отношения к искусству. Я стала думать, что скорее всего другие люди не смотрят на них так пристально, как я, и, возможно, им просто нужно, чтобы на них посмотрели утром, перед тем как они уйдут на работу.

 

 

 


Семь легких пьес

Абрамович, озаботившись сохранением перформанса, решила воссоздать семь известных произведений других акционистов, внеся в них некоторые изменения и представляя перформансы в залах Музея Гуггенхайма.

То, что определяет мои отношения со зрителем, — потребность быть открытой, отдать все, что у меня есть. В обычной жизни у меня нет этого чувства, но в перформансе у меня есть эта огромная любовь, сердце, которое буквально причиняет мне боль тем, как сильно я люблю их. Просто быть открытой там, где только кожа и кости и нет ничего, кроме того, чтобы быть там для них.

 

 

 


В присутствии художника

В течение трех месяцев в рабочие часы музея МоМа художница молча сидела за столом в огромном зале и позволяла каждому желающему сесть напротив и посмотреть на нее. Перформанс проводился в тишине и длился по семь-десять часов в день, а в очереди побывали не только обычные ньюйоркцы и туристы, но и знаменитости — Мэтью Барни, Бьорк, Леди Гага и Изабелла Росселлини.

Я пристально смотрела в глаза многим людям, которые несли в себе столько боли, что я мгновенно видела ее и чувствовала. Я стала для них зеркалом их собственных эмоций. Один огромный ангел ада с татуировками повсюду уставился на меня свирепо, но спустя десять минут разревелся и стал стонать, как дитя малое.

 

 

 

Другие художники: 10 перформансов на грани,
о которых невозможно забыть

Орлан. «Реинкарнация святой Орлан»

Художница французского происхождения Мирей Порт, известная под псевдонимом Орлан, стала предметом дебатов в середине девяностых, когда провела над собой несколько пластических операций под названием «Реинкарнация святой Орлан» — изменив свое лицо под стать женским стандартам красоты главных произведений искусства: лоб от Моны Лизы, подбородок от Венеры Боттичелли — и холодно документируя свое превращение из индивидуальности в образ коллективно одобренной красоты.

Я могу наблюдать за своим телом, открытым через порезы, без страдания. Могу увидеть все насквозь до внутренних органов и быть ошеломленной этим. Я могу видеть, какое из себя сердце моего возлюбленного, и этот красивый образ не имеет ничего общего с привычной символикой того, как его рисуют. Искусство плоти любит пародию и барокко, гротеск и экстрим.

 

 



Йозеф Бойс. «Я люблю Америку и Америка любит меня»

Легендарный перформанс немецкого художника Йозефа Бойса с диким койотом длился восемь часов три дня подряд: в конце этого опасного соседства со зверем койот и художник привыкли друг к другу. Бойс прилетел на этот перформанс из Германии на машине скорой помощи прямо в галерею и так же вернулся обратно в аэропорт, объясняя свое действие тем, что хочет быть предельно изолированным от Америки и единственное, что он увидит, — этот самый койот.

Многие люди чувствуют, что ошибочная война во Вьетнаме была первой войной, проигранной Штатами. Это не так. Сорок пять лет дядя Сэм воевал с койотами и проиграл им. С 1937 по 1981 год были сняли скальпы с трех миллионов 612 тысяч койотов. Если я правильно посчитал, всего пострадало шесть миллионов койотов. И все еще мы можем сказать, что койоты выиграли войну. Можно сказать, что сперва надо рассчитаться с койотом, и только тогда можно будет покончить с травмой.

 

 

 



Олег Мавроматти. «Свой/чужой»

Российский художник Мавроматти, скрывающийся сейчас в Болгарии, 1 апреля 2000 года провел акцию «Не верь глазам», когда распял себя на кресте и написал на футболке «Я не сын божий» — именно этот перформанс стал причиной бегства художника за границу. Когда его решили экстрадировать в Россию, отказав в продлении загранпаспорта, художник запустил онлайн-казнь «Свой/чужой»: в интернете было проведено голосование за или против смерти художника, а компьютер был подключен к самодельному электрическому стулу — если бы голоса за казнь художника перевесили, ему в голову выпустили бы электрический разряд. Через неделю после начала эксперимента он был признан удачным — художника признали «своим» и он остался жив.

Каким бы ни был результат, я жду от этого эксперимента глубокого мистического опыта. Жизнь показывает, что с метафизикой игра невозможна. Десять лет назад я нажал на кнопку, когда взошел на крест, и вот эхо этого события догнало меня спустя десять лет. И я готов платить по счетам своей собственной жизнью — как бы патетически это ни звучало в нашем циничном мире.

 

 

 


Крис Берден. Trans Fixed

Перформансист Крис Берден часто прибегал к экстремальным перформансам: его ассистент стрелял ему в руку с расстояния пяти метров. Для перформанса Trans Fixed художник лег спиной на крышу «Фольксвагена-жука» и раскинул свои руки: в кисти ему пробили гвозди. Машина была заведена и выехала из открытого гаража, а спустя две минуты въехала в него обратно — дверь закрылась.


Герман Нич. «Кровавые мистерии»

Почти все перформансы венских акционистов в начале семидесятых были связаны с экспериментами с телом, попыткой контролировать боль и входить в медитативные состояния. В те времена Австрия задыхалась от профашистского правительства, авторитарной диктатуры и преследования инакомыслия, и акционисты были небольшой, но очень сплоченной группой, нарушавшей все мыслимые запреты и табу — наносили себе вред, раздевались, имитировали оргии и обмазывались краской. Кровавые мистерии Нитша — серия из ста скандальных и кровавых перформансов в современном искусстве, которые воспроизводились тридцать пять лет.

Тема табу очень занимает меня, в особенности откуда они берутся — я посвятил в своей работе много часов, изучая психологию — трагедии Софокла, например. Но мной никогда не руководило желание спровоцировать: я не насколько глуп, чтобы думать "О, займусь-ка этим, потому что оно очень провокационно". Я работаю с нашими плотью и кровью: есть художники, которые делают пейзажи и портреты, а есть те, кто занимается кровью и телом. Охотники и врачи тоже так делают. Но большинство людей не думают об этом, потому что не могу себя заставить смотреть на это.

 

 

 

 


Кароли Шнееман. «Eye Body»

Американская перформансистка в основном экспериментировала с темой обнаженного женского тела и выясняла таким образом грани дозволенного, однако делала и опасные для жизни перформансы, например, сажала на обнаженное тело пару садовых гадюк.

В те времена мне казалось, что нечто особенное происходит с женским телом в искусстве — она (женщина. — Прим. ред.) и художник, и объект одновременно. Но тогда мои перформансы считались смешными. Я делилась наблюдениями с важными кураторами, и они говорили в один голос: "Это дерьмо". Все они были мужчинами, упрямыми в своих суждениях: "Если хочешь рисовать, рисуй, но если ты бегаешь вокруг голой, тебе не место в мире художников".

 

 

 



Чжанг Юань. «Моя Швейцария»

Китайский художник, которому покровительствует Саатчи, выставляет картины и фотографии, но время от времени занимается и перформансом, отражая в своих болезненных и часто опасных для жизни акциях то, как он чувствует ту или иную страну во время путешествия и жизни в ней.

Однажды, катаясь на велосипеде по городу к моей студии, я нашел на улице ногу от манекена. Обычную женскую пластиковую ногу. Я взял ее в свою студию и пытался приклеить ее довольно долго к собственному телу. Это был важный момент для меня: я открыл, что тело тоже может быть частью искусства. Тело — мой первый язык, немедленный, его всегда можно почувствовать. Перформанс — как небольшая ветка на дереве, которое называется искусством. А может, как небольшое течение реки. Люди всегда будут смотреть на большую реку или на большое дерево: им свойственно уделять внимание большим вещам. А перформанс — то, на что все смотрят лишь время от времени.

 

 

 

 

 


Йоко Оно. «Отрежь кусок»

Простой, но гипнотизирующий перформанс Йоко Оно повторяла многократно: сидя в скромном черном платье посреди комнаты, она позволяла посторонним отрезать от ее платья по кусочку специальными ножницами.

 

Я всегда хотела сделать работу без своего эго в нем. Результатом этого и стал мой перформанс. Вместо того, чтобы давать зрителям то, что выбирает художник, можно дать зрителям то, что хотят зрители. Ты режешь и забираешь с собой любой кусок, который тебе нравится: я вышла на сцену в своем лучшем наряде, хотя было понятно, что его изрежут весь — но такими были мои намерения. Тогда я была бедной, и это давалось мне с трудом. Я повторяла перформанс несколько раз, и вещей в моем гардеробе было все меньше. Когда я делала это, смотрела в пустоту, мне казалось, что я будто молюсь, я также чувствовала, что жертвую собой по доброй воле.

 

 

 

 

 


Олег Кулик. «Я кусаю Америку, Америка кусает меня»

Первым человеком-собакой был нынешний куратор 4-й Московской биеннале Петер Вайбель, но Кулик добавил перформансу агрессивную окраску и сослался в названии на легендарную акцию Йозефа Бойса. В рамках перформанса Кулик две недели жил в собачьей клетке, глодал кости и гулял по улицам города на поводке, кусая прохожих и еще чаще — попадая в полицию за нарушение общественного порядка.


Рудольф Шварцкоглер. «З-я акция»

Один из венских акционистов умер в раннем возрасте: в двадцать девять лет он был найден мертвым под окном собственного дома, из которого выпал — случайно или нарочно, до сих пор не выяснено. В этом перформансе голову Рудольфа обмотали бинтами и протыкали штопором, отчего по бинтам струилась кровь. Интервью с так рано ушедшим художником из жизни художником почти не сохранилось, зато остались записи, которые он делал перед своими акциями. Планируя свои перформансы, Рудольф описывал их так: «Голова опирается на кусок сала. Черная жидкость капает с бинтов на глазах в сало. Рука с ногтями, накрашенными черным лаком, лежит на голове».



Читайте также:

www.lookatme.ru

Рок-звезда современного искусства — Wonderzine

Самый первый перформанс Абрамович, «Ритм 10», был вдохновлён русской тюремной игрой с ножом. Художница по очереди брала один из двадцати лежащих перед ней ножей и быстро втыкала в пространство между пальцами, меняя нож после каждого пореза, а затем начинала всё заново, делая порезы в тех же местах, где запнулась в прошлый раз, — перформанс посвящён ошибкам, которые повторяются снова и снова. Тогда художница убедилась в том, что ей не нужны никакие инструменты, кроме собственного тела, а необыкновенный контакт, который устанавливается между художником и смотрящей на него публикой здесь и сейчас — это самый честный диалог, который только можно представить.

«Перед глазами аудитории я не боюсь чувствовать себя старой, толстой, уродливой, я спокойно могу раздеться — потому что значение имеет только тело как инструмент, только концепция перформанса», — объясняет Абрамович. Дома, на красной дорожке или в постели с мужчиной она может чувствовать себя некрасивой и неуклюжей, стесняться своего носа или груди, но это не имеет ничего общего с наготой во время выступления.

В процессе создания своего искусства Абрамович была необыкновенно стойкой, но порезы, которые она наносила себе во время перформативного транса, доставались «земной», не такой бесстрашной Марине. Некоторые акции оказывались для неё самой не менее шокирующими, чем для публики: Абрамович рассказывала, что после печально знаменитого перформанса «Ритм 0» она пришла домой совершенно опустошённой и нашла у себя прядь седых волос. Но после, залечив порезы и обдумав произошедшее, Абрамович продолжила стоически испытывать себя на прочность. Ей нетрудно установить контакт с аудиторией, просто стоя на сцене и разговаривая с толпой (как, например, в коротком выступлении TED), но как художнику ей нужен особый, глубокий диалог со зрителями: для Абрамович перформанс — это ритуал, в котором тело, принимающее определённую позу или совершающее последовательность действий, рассказывает о смерти, доверии, очищении, покое и силе духа. Художница объясняет, что во время перформанса превращается в другого человека, который подпитывается энергией публики и воспринимает боль совсем не так, как в обычной жизни.

Она голодала, била себя плетью, с разбегу врезалась в стену, но на самом деле никогда не тяготела к саморазрушению — Абрамович иронизирует над тем, что никогда не была «богемной» художницей, не испытывала проблем с наркотиками или алкоголем, да и сейчас живёт очень просто и даже скучно. Тело для Абрамович всегда было «отправной точкой в духовном развитии» — инструментом, который необходим для эзотерического исследования человеческих возможностей. Выбрав собственное тело главным субъектом и медиа, Абрамович вывела жанр перформанса на новый уровень: глядя на то, как Марина подвергает себя различным испытаниям и видя её обнажённое тело, кровь и слёзы, зритель прикасается (иногда буквально) к таким сложным темам, как личные границы, принятие и доверие, моральная и физическая стойкость, хрупкость жизни и неизбежность смерти.

www.wonderzine.com

7 знаковых перформансов Марины Абрамович

В июне в киевском PinchukArtCentre откроется выставка «Хрупкое состояние», в рамках которой одна из самых влиятельных современных художниц, классик перформанса Марина Абрамович покажет свой новый проект «Генератор». Поучаствовать в нем могут все желающие старше 18 лет, подав заявку до 5 июня, главное – быть физически выносливым и коммуникабельным. В преддверии первого перформанса художницы на территории Украины вспоминаем ее самые известные работы.

 

В 1974 году художница создала один из самых сложных и известных перформансов, в котором отвела себе пассивную роль, отдав власть в руки толпы. Она разместила на столе 72 объекта, которыми посетители галереи могли пользоваться как угодно, некоторые из них могли доставлять удовольствие, другие – причинять боль. В течении 6 часов зрители манипулировали телом Абрамович, поначалу они вели себя скромно, но затем стали агрессивнее: начали резать ее одежду, вонзать шипы розы в живот, один мужчина даже прицелился пистолетом ей в голову. В помещении воцарилась атмосфера агрессии, на поверхность вышли все те негативные качества, которые обычно не проявляются в социуме. Спустя 6 часов художница встала и пошла по направлению к публике – все кинулись прочь, спасаясь от реального сопротивления. Проект шокировал Абрамович, но на этом она не остановилась – со временем опасные для жизни, противоречивые работы станут ее визитной карточкой.

 

 

В 1975 году художница исполнила политический перформанс «Губы Томаса»: выпила литр красного вина с медом, вырезала у себя на животе пятиконечную коммунистическую звезду, выпорола себя и обнаженной легла на ледяной крест, стоявший под обогревателем. Воспитание Марины Абрамович – комбинация коммунизма, в который верили родители, христианства и балканской культуры, о которой рассказывала бабушка. «Сейчас я смотрю на этот перформанс, как на что-то очень биографичное: в нем смешалось все – коммунистическое прошлое, югославское происхождение и православные корни, вино и мед», – говорит художница.

 

 

В 1976 году Абрамович переехала в Амстердам, где встретила еще одного перформера-акциониста Улая. Они пробыли вместе 12 лет и за это время создали немало общих работ. Один из первых совместных перформансов художников – «Смерть себя», в котором они соединили рты специальным устройство и вдыхали выдохи друг друга, пока не закончился кислород. Через семнадцать минут оба упали без сознания, а их легкие были переполнены углекислым газом. Перформанс иллюстрировал способность человека поглощать жизнь другого индивида, меняя и уничтожая ее.

 

Энергия покоя

 

Еще один проект Абрамович основанный на доверии, но на сей раз не публике, а своему возлюбленному. В этом перформансе художница в течении четырех минут держала в руках лук, а Улай – стрелу, натянутую и нацеленную ей прямо в сердце, а микрофоны передавали учащенное сердцебиение и дыхание художников. «Этот перформанс был одним из самых сложных в моей жизни, потому что не я была ответственна за него», – говорит Абрамович. Работа драматичная и напряженная – любое неосторожное движение могло закончиться фатальной ошибкой, что становится метафорой любых близких отношений.

 

Балканское барокко

 

За перформанс «Балканское барокко» художница получила «Золотого льва» на 47-й Венецианской биеннале. В рамках проекта, работа над которым длилась 4 года, художница исполнила роль плакальщицы и чистила щеткой 1500 коровьих костей по шесть часов в день, а также пела и рассказывала истории о своем родном городе – Белграде. Проект создан в память о жертвах войны в Югославии, в интервью газете The Guardian Абрамович рассказывала: «Когда люди спрашивают меня, откуда я родом, я никогда не говорю, что из Сербии. Я всегда отвечаю, что я из страны, которой больше нет».

 

Дом с видом на океан

 

В 2002 году художница показала перформанс, в основе которого лежат практики тибетских монахов – в течении 12 дней она постоянно находилась перед зрителями в макете дома из трех комнат, она не ела, а лишь пила воду, изредка спала и пристально смотрела на публику. Чтобы перейти из комнаты в комнату требовались особые усилия – вместо ступеней на приставных лестницах были остро заточенные ножи.

За свою сорокалетнюю карьеру Абрамович голодала, била себя плетью и с разбегу врезалась в стену, однако она никогда не тяготела к саморазрушению. Художница признает что в основном живет простой, даже скучной жизнью, тело для нее всегда было лишь инструментом, с помощью которого можно исследовать человеческие возможности. Для нее перформанс – это ритуал, в котором тело рассказывает о смерти, доверии, очищении и силе духа, именно способность пожертвовать собой ради идеи сделала Абрамович выдающейся художницей.

 

Присутствие художника

 

«Знаете, что интересно? Сначала все сорок лет думают, что ты ненормальная, что тебя лечить надо, а потом ты получаешь признание. Надо потратить очень много времени, чтобы тебя начали воспринимать всерьёз», — с улыбкой говорит Абрамович перед открытием своей ретроспективной выставки в МоМА в 2010 году. В рамках события она показала перформанс «Присутствие художника», идея заключалась в том, чтобы внимательно смотреть в глаза зрителям и таким образом установить с ними энергетическую связь. Перформанс длился 736 часов, за это время художница встретилась взглядом с 1500 посетителями, среди которых был ее бывший возлюбленный Улай, Мэтью Барни, Бьорк, Леди Гага и Изабелла Росселлини. В 2012 году Мэттью Эйкерс представил документальный фильм «В присутствии художника», о личности Марины Абрамович и ее подготовке к масштабной выставке.

 

 

bestin.ua

Эксперимент Марины Абрамович - Ритм 0

В 1974 году известная сербская художница Марина Абрамович провела перформанс, который оказался самым тяжёлым и опасным социальным экспериментом в её опыте. Мероприятие состоялось в одной из художественных галерей Неаполя.

Задумывая данный эксперимент, перформансистка преследовала несколько целей:

  1. Испытать человеческое тело, показать, какой безграничной энергией оно обладает и на что способно в экстремальных условиях. По мнению Абрамович, разум может подтолкнуть человека справиться с любым испытанием.
  2. Выяснить границы взаимодействия между художником и зрителем, а также определить, как далеко может зайти публика, если ей разрешено делать всё что угодно.
  3. Показать, насколько просто и быстро человек ожесточается, если ему это позволить и не требовать ответа за свои действия.

Ход перформанса

В течение шести часов (в период с 20.00 до 02.00) художница неподвижно стояла перед публикой, а рядом располагался стол, на котором находилось 72 различных предмета. В руках Марины Абрамович была табличка, надпись на которой гласила, что перформансистка является объектом и, пользуясь предоставленными реквизитами, люди могут совершать в отношении неё любые действия.

Предметы для эксперимента

Предметы для эксперимента

Всю ответственность за происходящее во время эксперимента женщина брала на себя. Абрамович выбрала пассивную роль, а общественность являлась воздействующей на неё силой.
Предметы были тщательно подобраны и подразделялись на три категории:

  • приносящие боль,
  • дарящие наслаждение,
  • смертельно опасные.

На столе можно было найти карандаши, краски, фотокамеру, спички, ножницы, перо, свечу, нож, лезвие, оливковое масло, молоток, пилу, фонарь, цепь, хлеб, духи, вино, расчёску, пистолет и прочее.
В первые минуты с начала перформанса люди пребывали в некоторой растерянности, их поведение было осторожным и скромным. Постепенно публика начала активно включаться в предложенную им игру.

Ритм 0

Ритм 0

По воспоминаниям самой Марины и присутствующего на акции арт-критика Томаса Макэвиллей, сначала действия людей носили вполне безобидный характер. Художницу трогали, двигали её конечности, целовали, давали ей цветы. Но постепенно поведение толпы начало меняться и приобретать агрессивный характер.

Женщину носили, клали на стол, втыкали ножи в стол между её ног. Примерно через три часа после начала эксперимента участники перформанса стали срезать с Абрамович одежду, затем резать её кожу. Сама художница вспоминала, что люди даже пили её кровь. По словам арт-критика, тело женщины подвергалось настоящему насилию.

Перформенс Марины Абрамович

Перформенс Марины Абрамович

В течение последних двух часов на художницу несколько раз наводили заряженное оружие, затем вложили пистолет ей в руку и вынудили направить на себя. При подготовке перформанса Марина Абрамович хорошо осознавала, что пуля может её убить, но она решила рискнуть и проверить, насколько далеко способен зайти человек.

Выводы

После того, как было извещено об окончании перформанса и, превратившись из предмета в человека, женщина начала двигаться, поведение толпы вновь сильно переменилось. Когда Абрамович раздетая, со следами крови на теле, стала прогуливаться в толпе, участники перформанса или уходили, или старались не встречаться с ней взглядом, желая избежать конфронтации с Абрамович, как с личностью. Люди не желали нести ответственность за свои действия и быть осуждёнными.

По мнению художницы, её опыт выявил следующее:

  1. Человек легко обезличивает того, кто не оказывает сопротивления и не пытается защититься.
  2. Находясь в подходящих условиях, люди с лёгкостью причиняют боль.
  3. При определённых обстоятельствах большинство обычных людей способны на необоснованную жестокость.

«Ритм 0», 2009 год

В 2009 году в Музее современно искусства Нью-Йорка, в рамках выставочных мероприятий перформанс «Ритм 0» был частично воспроизведён. Но так как у Марины Абрамович не было цели пережить прежний опыт, акция претерпела существенные изменения.

На обозрение публики был выставлен стол, на котором лежали 72 участвующих в прежнем эксперименте предмета, а на стене проецировались слайды (69 штук), запечатлевшие происходящее в 1974 году в Неаполе.

Пистолет был разряжен и, так же как и другие опасные предметы, прочно закреплен на столе. Среди выставочных экспонатов находилось оформленное описание первого эксперимента «Ритм 0». К публике Марина Абрамович обратилась со следующими словами: «Опыт, который я вынесла из этой работы, состоит в том, что в своём личном перформансе вы можете зайти очень далеко, но, если вы оставите решение за общественностью, вы можете быть убиты».

 

psymost.ru

Перформанс Марины Абрамович: matveychev_oleg — LiveJournal

Она разрешила людям делать с собой всё, что они захотят. Спустя несколько часов начался АД!

Сербскую художницу Марину Абрамович по праву называют бабушкой перформанса. Уже 40 лет она проводит различные акции, в которых принимает непосредственное участие. К примеру, в одном из наших материалов ты мог читать о выставке под названием «В присутствии художника».

Суть проекта состояла в том, что любой из посетителей мог сесть рядом с Мариной и посмотреть ей в глаза. Для художницы было большим сюрпризом, что среди желающих сесть напротив оказался ее бывший возлюбленный. Женщина не смогла сдержать эмоции!

pogudxtbd4kbgrh34.ee43cc13

Вашему вниманию перформанс, который состоялся в 1974 году в Неаполе. Акция получила название «Ритм 0». Идея была довольно проста: Абрамович стоит неподвижно на протяжении 6 часов, а посетители могут делать с ней всё что угодно при помощи 72 предметов, которые находятся на столе.

pogudxtbd4kbgrh34.ee43cc13

В руках у Марины была табличка с надписью: «На столе лежат 72 предмета, которые можно использовать на мне как вам пожелается. Я — предмет. Я беру на себя всю ответственность на период проведения акции с 20:00 по 02:00».


pogudxtbd4kbgrh34.ee43cc13

Набор предметов был весьма разнообразным. Там были безобидные цветы или перья. Не обошлось также без лезвия, ножа и пистолета с одним патроном!

pogudxtbd4kbgrh34.ee43cc13

На акции присутствовал арт-критик Томас Макэвиллей. Позже он вспоминал, что начиналось всё весьма безобидно: «Кто-то поднял ей руки, другой повернул, третий потрогал в интимных местах…»

pogudxtbd4kbgrh34.ee43cc13

«К третьему часу ситуация обострилась. Люди начали срезать с нее одежду при помощи лезвия. Еще через час ножи, лезвия и шипы роз начали касаться кожи. Ее тело подверглось некому насилию, но Марина была настолько предана идее, что не сопротивлялась бы даже изнасилованию или убийству», — рассказывал Томас.

pogudxtbd4kbgrh34.ee43cc13

В последние два часа на художницу несколько раз наставляли пистолет. Правда находились те, кто отбирал его. В результате оружие вложили ей в руки и заставили направить на себя.

pogudxtbd4kbgrh34.ee43cc13

Сама художница вспоминает: «Оставляя решение за публикой, ты рискуешь быть убитым. Я чувствовала над собой реальное насилие. Вокруг царила агрессивная атмосфера!»

pogudxtbd4kbgrh34.ee43cc13

pogudxtbd4kbgrh34.ee43cc13

pogudxtbd4kbgrh34.ee43cc13

Шесть часов спустя Марина Абрамович пошла через толпу посетителей. Люди избегали ее взгляда. Никто не хотел нести ответственность за содеянное. Казалось, что все присутствующие хотели забыть то, как они издевались над девушкой.

Эта работа раскрывает нечто ужасное в сущности человечества. Становится понятно, что большинство из нас способно причинить человеку боль, если только за это не нужно будет нести какого-то наказания. Главное — дать возможность!

Руслан Головатюк
источник

matveychev-oleg.livejournal.com

Жизнь Марины Абрамович как непрекращающийся перформанс

Марина Абрамович во время знаменитого перформанса «Ритм 0». Неаполь, 1974 г. Фото: Marina Abramovic Institute

Биография художника — это во многом, и даже прежде всего, его работы. Достаточно вспомнить некоторые шокирующие перформансы Марины Абрамович, в том числе совместные с Улаем (Франком Уве Лайсипеном), — документацию многих из них видели посетители ее московской выставки 2011 года в «Гараже». В 1997-м Абрамович, уже отдельно от Улая, наградили «Золотым львом» Венецианской биеннале за перформанс «Балканское барокко», метафорически говоривший о кровавом распаде Югославии. Она ставила спектакли, снимала фильмы, стала героиней и актрисой знаменитой постановки Роберта Уилсона «Жизнь и смерть Марины Абрамович» — замечательной попытки показать трагические истории художницы в комическом свете. Абрамович основала Институт сравнительного изучения искусства и психологии и перформативных практик. Творческий путь ее продолжается более 50 лет и не обнаруживает признаков завершения.

Автобиография, увидевшая свет три года назад на английском и теперь появившаяся в русском переводе, помогает понять психоаналитическую предысторию и характер творчества художницы. Абрамович родилась в семье, принадлежавшей к юго­славской социалистической номенклатуре. Отец ее был большим чином в президентской гвардии, мать возглавляла Музей революции и искусства, представляла СФРЮ в ЮНЕСКО. Жизнь Марины в восьмикомнатной квартире разительно отличалась от быта обыкновенных жильцов блочных домов. Она с детства осознала лицемерие пропаганды: равенство провозглашалось, но не обеспечивалось. Вероятно, это вызвало желание как бы компенсировать незаслуженные привилегии детства добровольными неудобствами зрелости.

В ранние годы Марину часто наказывали мать и тетка; за незначительные провинности ее запирали в кладовку («плакар»). С переходного возраста она страдала сильнейшими мигренями, которые вынуждали ее оставаться недвижимой. Эти обстоятельства повлияли на специфику ее перформансов, основанных на перенесении физической боли и неудобств. До шести лет девочка жила у бабушки, только потом соединилась с родителями и тяжело привыкала к новому дому. Она прожила с деспотичной матерью чуть ли не до 30 лет, последние пять будучи замужем, причем мать настояла на раздельном проживании молодой пары и обязательном возвращении дочери домой к десяти часам вечера.

Многолетнее пребывание Марины в чуждом и даже враждебном пространстве повлияло на ряд ее художественных решений. Она прямо говорит о том, что ее единственной свободой была свобода выражения. Родители Абрамович жили в состоянии постоянной междоусобной войны и в 1964-м расстались. С детства Марина находилась в центре бесконечных скандалов, и скандальность стала непременным условием ее акций. Кроме того, отец был склонен к театральности и нередко прибегал к демонстративным жестам вроде разбивания бокалов на кухне или бросания партбилета в толпу протестующих. Наконец, сама общественная жизнь в авторитарной Юго­славии имела характер непрекращающегося перформанса: во главе страны находился вождь — маршал Иосип Броз Тито, буквально гипнотизировавший подданных, а социалистический уклад почти сам собой порождал довольно странные ритуалы. Позже Абрамович с неподдельным интересом погружалась в изучение жизни австралийских аборигенов и тибетских монахов. Представители первобытных культур, казалось, всю свою повседневность сделали нескончаемым перформансом, а религиозные тибетцы превращали человеческий организм (но не личность!) в предмет искусства.

Абрамович М. Пройти сквозь стены / Пер. с англ. К. Ганюшиной. М.: АСТ, 2019. 344 с.

Первый перформанс Марины был вполне житейским. Подростком она очень переживала из-за крупного носа и однажды решила кружиться возле родительской кровати до тех пор, пока не упадет и не ударится носом о ее острый край. После чего хирургам предстояло бы сделать девочке новый нос — такой, как на фотографии Брижит Бардо, заранее положенной в карман одежды. Здесь уже угадываются очертания будущих перформансов Абрамович. 

Художница вспоминает еще два случая, повлиявших на ее творческую манеру. Приятель отца художник Филипович однажды вылил на холст клей, краску, песок, бензин и поджег со словами: «Это закат». Обгоревшие остатки краски и песка скоро осыпались, и от картины заката осталась лишь кучка пепла. Тогда она решила, что процесс в искусстве ей важнее результата. А однажды Марину поразила дюжина военных самолетов, оставивших белые следы в небе. Она поняла, что искусство можно делать из чего угодно: огня, воды, тела…

Автобиография позволяет проследить основные этапы творчества Абрамович. Студенческие ее дебюты совпали с антибуржуазными протестами 1968-го, которые докатились и до Белграда. Любимым ее фильмом была «Теорема» Пьера Паоло Пазолини; агрессивный акционизм, а не более прихотливый концептуализм казался ей единственной формой выражения протеста в искусстве. А когда началась их совместная жизнь с Улаем, то они сознательно разрушали свой быт, подолгу жили на колесах — в автомобиле вместо дома.

Это был второй ее этап — содружество с Улаем. Образ жизни был богемным: сквоты в Амстердаме, конопляные фермы в Тоскане, шалаши в австралийской пустыне и на атоллах Микронезии. Совместные их перформансы характеризует сосредоточенность на внутреннем, физиологическом и психическом, мире их персон — Мужчины и Женщины. Этот этап заканчивается кризисом их любовных отношений и эпилогом с хождением навстречу друг другу по Великой Китайской стене (1988). В этом перформансе, задуманном как «событие для двоих», поневоле участвовали дипломаты и правительства двух стран (КНР и Нидерландов), многочисленные военные и гражданские лица.

Случившееся в Китае вовлечение в перформанс посторонних людей знаменует начало третьего этапа. Абрамович делает свои проекты все более социально и политически заостренными — снимает кино о криминальных шахтерских поселках в Амазонии и создает то самое «Балканское барокко». Примерно тогда Марину настигает признание интеллектуальной элиты Запада, имя ее становится модным брендом.

Начинается четвертый этап, где художница балансирует на грани между кэмпом и китчем, если воспользоваться терминологией ее подруги Сьюзен Сонтаг. Проекты Абрамович превращаются в подлинную мегаломанию. Например, в рамках выставки «В присутствии художника» в Нью-Йорке (ее посетило 850 тыс. зрителей) она за два месяца успевает установить личный визуальный контакт с 1,5 тыс. человек. Ее парт­нерами выступают певица Леди Гага и модный дом Givenchy.

В акциях 1970-х Абрамович стремилась стать зеркалом аудитории, вынести на сцену страхи публики — боязнь страдания и смерти. Она сравнивала себя и зрителей с Колумбом и моряками-каторжниками, а свои выступления — с их последним ужином на Канарских островах на пути к неизведанному. Подобно Колумбу, Марина Абрамович открыла свою Америку, но что она открывает последние 20 лет — сформулировать несколько сложнее. 

www.theartnewspaper.ru

Перформанс Марины Абрамович в VR выставят на аукцион :: Репост :: РБК.Стиль

Перформанс Марины Абрамович в VR выставят на аукцион

© serpentinegalleries.org

Автор РБК Стиль

25 ноября 2019

Аукционный дом Christie's открывает новое направление в торговле арт-объектами. В октябре 2020 года на торги выставят инсталляцию Марины Абрамович «The Life», выполненную в технике смешанной реальности.

Работа «The Life», стоимость которой оценивается примерно в $775 тыс., — первый в истории художественный проект в смешанной реальности. Перформанс, представляющей собой микс виртуального и реального пространства, в центре которого фигурирует цифровая копия Марины Абрамович, длится 19 минут. Над его созданием трудилась американо-британская студия Tin Drum, подключившая к процессу 32 различные камеры, связанные «сложной алгоритмической системой».

Dazed отмечает, что «The Life» вызвала неоднозначную реакцию критиков. Обозреватель The Guardian Джонатан Джонс назвал инсталляцию «бессмысленным извращением, которое режет глаза», но, похоже, интеграция новых технологий виртуальной и дополненной реальности в искусство для Абрамович — естественный процесс творчества. По словам Тодда Экерта из Tin Drum, через 100 лет люди смогут увидеть, как художница зайдет в комнату, и ощутить с ней связь. 

style.rbc.ru