Эди седжвик муза энди уорхола – ,

Психоделическая Алиса: как Эди Седжвик стала иконой 60-х

Один из снимков профессиональной фотосессии Эди от 1966 года.

Музе Энди Уорхола сейчас было бы 75 лет, но жить так долого она, кажется, вообще не собиралась.

Принцесса в страшном королевстве

Ее любимой книгой была «Алиса в стране чудес» Кэрролла. Она даже мечтала однажды снять по ней фильм, в котором, конечно, сыграла бы главную роль. Увы, этому не суждено было сбыться. Хотя, если вдуматься, она и так была Алисой – хрупкой милашкой в непонятном мире, населенном странными людьми.

Эдит «Эди» Минтерн Седжвик появилась на свет в состоятельной и уважаемой калифорнийской семье с богатой родословной. Деньги, связи, большое поместье в Санта-Барбаре… Казалось, у них было все. Однако детство будущей иконы 60-х если и было похоже на сказку, то на жутковатую. Отцу Эди, Френсису Седжвику, еще до ее рождения поставили диагноз «биполярное расстройство». Врачи категорически не рекомендовали ему иметь детей: недуг передается по наследству. Правда, ни Френсис, ни его жена Элис к советам не прислушались – родили восьмерых. Через много лет дальняя родственница Эди, актриса Кира Седжвик, скажет в интервью: «Та ветвь Сэджвиков – просто кучка сумасшедших. Психические болезни – это у них в крови».

Энди Уорхол проверяет освещение на площадке одного из своих фильмов с Седжвик, 1965.

Жизнь как минимум троих из восьмерых детей сложилась трагически. Старший сын Седжвиков, Френсис-младший, покончил с собой в психиатрической лечебнице. Через 18 месяцев его брат Роберт разбился на мотоцикле, врезавшись на полной скорости в автобус. Официальной причиной гибели признали несчастный случай, но многие, включая Эди, были убеждены, что Бобби, как и брат, расстался с жизнью по собственной воле.

Трудно сказать, что стало главной причиной того, что психика юношей оказалась нестабильной и уязвимой – наследственность или травматичные отношения с отцом. Френсис был человеком деспотичным и жестоким. Детей держал в «черном теле», еще и перевел на домашнее обучение – они практически не покидали пределы поместья. Сама Эди незадолго до смерти призналась брату Джонатану, что отец растлевал ее. Кроме того, как-то раз, в 13 лет, она застала его с очередной любовницей. В ответ на обвинения дочери Френсис ударил ее, обозвал лгуньей и отправил к психиатру, чтобы тот «вправил ей мозги».

С тех пор в жизни Эди началась длинная череда «каникул» в самых разных психиатрических лечебницах. Сперва ее лечили от анорексии и булимии, которые дали о себе знать на фоне нездоровых отношений с отцом, позже – от пристрастия к «веществам».

Путешествие в кроличью нору

Энди Уорхол и Эди Седжвик.

Считается, что впервые Эди попробовала наркотики, став студенткой Кембриджа в 1963 году. Ее подруга и однокурсница Лилли Сааринен вспоминает: «Она была такой беззащитной, побаивалась мужчин. Хотя им она очень нравилась, многие хотели позаботиться о ней». Заботу, как известно, каждый понимает по-своему. Некоторые – как возможность устроить «подопечной» побег от суровой реальности.

Учеба Эди в Кембридже не продлилась долго. Уже в 1964-м она переехала в Нью-Йорк, где родственница оставила ей в наследство квартиру. Вроде бы, она мечтала стать моделью и актрисой, но главная цель переезда была другой: «Я отправилась в Нью-Йорк, чтобы увидеть все своими глазами… Кажется, так пишут в детских книжках? Я переехала, чтобы понять, наконец, что такое настоящая жизнь», – говорила впоследствии сама Седжвик.

Лучше места, чем Нью-Йорк 60-х для того, кто мечтает узнать жизнь во всей полноте, не найти. Этот город, с его безумием, атмосферой бунта, творчества и свободы, стал для нашей Алисы кроличьей норой, в которую она надолго провалилась.

Эди на выступлении группы Velvet Underground, 1966.

Баснословных денег у нее не было: родители не очень-то стремились ей помогать, а жизнь она вела роскошную не по средствам. Например, передвигалась исключительно на лимузинах, ела в лучших ресторанах, танцевала до утра на вечеринках, которые потом обсуждал весь Манхэттен. Наркотики в те годы окончательно стали ее любимой отдушиной – с помощью них Эди обретала уверенность в себе и в окружающем мире.

На одной из вечеринок, в 1965-м, она встретила Энди Уорхола, художника, иллюстратора, провокатора, режиссера независимого кино, основателя поп-арта, уже тогда одного из знаменитейших представителей нью-йоркской арт-сцены. «Она танцевала, словно древняя египтянка, – вспоминал он их первую встречу. – Красиво, грациозно наклоняла голову. Так не умел больше никто. Люди так и называли этот танец – «седжвиком».

Если бы Уорхол не был геем, то наверняка бы влюбился. Но коль женщины его не интересовали, они с Эди довольно быстро стали парой в ином, платоническом смысле. Постоянно появлялись вместе на публике, вели длинные телефонные разговоры. Седжвик регулярно снималась в арт-хаусных короткометражных фильмах Уорхола. Самые известные – «Винил» (уорхоловская интерпретация «Заводного апельсина») и «Бедная богатая девочка». Последний показывал день из жизни беспечной светской тусовщицы – фактически Эди сыграла в нем саму себя. Картины не выходили в широкий прокат, их показывали лишь в арт-пространстве Уорхола, на так называемой «Фабрике» (гибрид мастерской, студии, сквота и места для вечеринок), но богемному Манхэттену этого хватило для того, чтобы возвести Эди Седжвик в ранг новой иконы.

«Она была рассеяна и беззащитна, это делало ее отражением тайных фантазией каждого. Она могла быть кем угодно — маленькой девочкой, женщиной, умной, глупой, богатой, бедной. Прекрасная-прекрасная пустышка» Энди Уорхол.

Спрей, трико и ресницы

Одна из фотосессий Эди от 1965 года.

Энди утверждал, что из всех ныне живущих Эди больше других на него походит. И если бы о нем сняли фильм, то лишь ей он позволил бы себя сыграть. Между ними было и внешнее сходство: в Нью-Йорке Эди коротко подстригла свои длинные каштановые волосы и осветлила их с помощью серебристого спрея. Именно такой она и вошла в историю – хрупкой блондинкой с мальчишеской стрижкой и огромными, густо подведенными глазами с накладными ресницами.

В тот период своей жизни Эди влилась не только в арт-, но и в fashion-мир. Она подружилась с главным редактором Vogue Дианой Вриланд. Та, как ей и подобало, держала руку на пульсе манхэттенской жизни и была чрезвычайно заинтересована в новых it-girls. Она окрестила Эди одной из так называемых youthquakers. Этим труднопереводимым, ею же придуманным словом Вриланд называла дерзких, юных, хрупких звезд, которые олицетворяли собой дух 60-х. В их числе, по мнению Дианы, были, например, Твигги, Джин Шримптон и Верушка. На самом известном фото для Vogue Эди – в черных колготках и трико – балансирует на одной ноге, вытянув руки в стороны, так, что кажется, будто вот-вот взлетит.

Эди Седжвик на съемках экспериментального фильма «Чао, Манхэттен!», 1967.
Эди с партнером по площадке слушает музыкальное сопровождение к фильму «Чао, Манхэттен!», 1967.

Облегающие черные вещи – трико и мини-платья – стали одной из самых ярких черт «стиля Седжвик». Еще она обожала леопардовые пальто – могла накинуть такое прямо поверх трико или на голое тело. Сумки Эди не любила и почти не носила, ее любимым аксессуаром были длинные серьги-шандельеры. «У нее была очень короткая стрижка и длинные сережки, – вспоминал Энди Уорхол. – Видимо, серьги заменяли волосы. Она отбрасывала их рукой от лица, словно пряди».

В те же годы Седжвик была завсегдатаем культового для 60-х магазина футуристической одежды (блестящие ткани, строгие силуэты, мини и пластик) Paraphernalia. «Она была фактически моей первой моделью, – вспоминает владелица бутика, дизайнер Бетси Джонсон. – Походила на мальчишку. Думаю, с нее-то и началась вся эта мода на унисекс».

Свет, который сжигает

Энди Уорхол и Эди Седжвик на площадке одного из фильмов, 1965.Энди Уорхол и Эди Седжвик.

Со стороны казалось, что Эди добилась всего, чего хотела. Но, как и ее фальшивое богатство, успех был лишь видимостью. Она мечтала о серьезной актерской карьере, а получала невразумительные, по ее собственному признанию, роли в арт-хаусных короткометражках Уорхола. Она грезила о большой любви, но и здесь ей не везло. По слухам, у Сэджвик был роман с Бобом Диланом. Якобы именно ей он посвятил свой альбом Blonde On Blonde. Она хотела выйти за него замуж и сняться с ним в большом полнометражном кино. У Дилана, однако, были совсем другие планы: тайно от Эди он обручился с другой, а фильм, на который Эди рассчитывала, так никогда и не был снят.

После Седжвик отдала предпочтение лучшему другу музыканта Бобу Ньювирту. Но и тут ее ждало разочарование: новый любовник порвал с ней, не выдержав ее пристрастия к наркотикам. К середине 60-х все зашло слишком далеко: для Эди стало обычным делом колоть по дозе в две руки одновременно.

Эди Седжвик и Джон Кейл, рок-музыкант, на ежегодном светском обеде, посвященном теме клинической психиатрии, 1966.

Есть те, кто считает Энди Уорхола ответственным за то, что жизнь его музы постепенно стала превращаться в хаос. Уже во второй половине 60-х они стали отдаляться друг от друга. Но чья в этом вина, сказать сложно. Эди обвиняла Уорхола в том, что в своих картинах он выставляет ее на посмешище – ей казалось, она достойна большего, чем вечных ролей «богатых бедняжек», утверждала, что друг ее эксплуатирует. Эгоцентрик и «взрослый ребенок», Энди же не любил драматических сцен и чрезмерных сложностей, поэтому постепенно вычеркнул Седжвик из жизни и из своих проектов.

«Знаю, некоторые полагают, что это я погубил Эди, – писал Уорхол в своих мемуарах Popism. – Но я, во-первых, никогда не давал ей наркотиков. А во-вторых, помочь можно лишь тому, кто сам этого хочет. Эди не хотела».

Одной из последних попыток Седжвик собрать воедино свою распадающуюся, словно пазл, жизнь стали съемки собственного независимого фильма «Чао, Манхэттен!», где она в очередной раз сыграла себя же. Сумбурный и мрачноватый, фильм, по сути, превратился в исповедь отчаявшейся женщины с нестабильной психикой и множеством зависимостей. В период работы над картиной в номере отеля «Челси», где Эди тогда жила, случился пожар от непотушенных свечей. Седжвик попала в больницу с ожогами, а вскоре навсегда оставила свою «кроличью нору», вернувшись домой в Калифорнию.

Последняя вечеринка

Эди Седжвик на съемках экспериментального фильма «Чао, Манхэттен!», 1967.
Эди вместе с актерским составом фильма «Чао, Манхэттен!», 1967.

«Я была на самом дне. Но теперь все иначе. Я намерена начать все с чистого лица и стать счастливой», – эти слова Эди записала на пленку, находясь в одной психиатрических лечебниц. С конца 60-х и до самой смерти она периодически попадала под надзор врачей. В клинике же она встретила будущего мужа – бывшего наркомана по имени Майкл Пост. Летом 1971 года они поженились, и в жизни Эди наступил короткий период без кокаина, таблеток и алкоголя. Увы, продлился он недолго. Уже осенью того же года все вернулось на круги своя: брак стал давать трещину, рядом оказались привычные «друзья» барбитураты.

«Можно быть рожденным для чего-то, так вот Эди была рождена, чтобы умереть от удовольствия. Она бы умерла от наркотиков независимо от того, кто её на них подсадил,» ─ Нико, певица, актриса и модель.

Символично, что свой последний вечер Эди провела на вечеринке – на показе мод в музее Санта-Барбары. По пути домой поссорилась с мужем, перед сном переборщила с таблетками и утром 16 ноября 1971 года уже не проснулась. Ей было всего 28 лет. Впрочем, за эти годы она, пожалуй, сумела пережить, испытать и перечувствовать столько, сколько некоторые не успевают за семьдесят. Увы, водоворот той самой жизни, к которой она стремилась прикоснуться, затянул ее слишком глубоко, так и не позволив выплыть на берег.

Фото: Getty Images

www.marieclaire.ru

Эди Седжвик – муза Энди Уорхола и вдохновительница Боба Дилана

Эталон стиля 1960-х Эди Седжвик пыталась найти баланс между своими внутренними демонами и растущей славой актрисы и модели. Демоны победили, но это был красивый полет, заслуживающий отдельного рассказа.

Берегитесь, современные модницы, светские львицы, звезды крутых вечеринок и зажигательных арт-перфомансов – как же далеко вам до иконы стиля 60-х Эди Седжвик. Эта прекрасная бабочка прожила короткую бурную биографию, где ей досталась роль музы Энди Уорхола и вдохновительницы Боба Дилана.

Энди Уорхол и Эди Седжвик


Модница и постоянный завсегдатай светских раутов, модных показов, диких вечеринок и арт-движений познакомилась с гуру арт-хауса в 1965-м, когда Эди Седжвик и Энди Уорхол оказались на квартире общего друга. Электричество пробежало буквально с первого взгляда и в следующий раз художник и его муза встретились уже в знаменитой Фабрике – здании на Манхеттене, где артист снимал свои арт-проекты. Со временем их связь стала столь прочной, магической и странной, что девушка даже постригла волосы, перекрасив их в ядовито-серебряный цвет. Эксцентричная бунтарка стала копией мастера и заработала громкий титул Девушка года по мнению редакции журнала Vanity Fair. Однако то время, которое режиссер тратил на творческие поиски, его муза посвящала губительным процессам, которые в итоге свели эксцентричную красавицу в могилу.

Фотография Энди Уорхол и Эди СеджвикЭнди Уорхол и Эди Седжвик

Спасибо за это следует сказать не только свободным 60-м, но и собственному папаше, который присадил дочь на наркотики. Будучи ещё маленькой девочкой, Эди застала отца в постели с чужой женщиной, но изменник выкрутился из семейной неприятности, вызвав знакомого доктора с просьбой приписать маленькой девчушке успокоительное, потому что она-де придумывает всякие глупости и как бы не сошла с ума от нервных переживаний. С того рокового дня девица испытывала слабость к наркотическим веществам, а также была частой гостьей психиатрических клиник. Искусство было для неё сильным наркотиком, но светская жизнь в изобилии предлагала и другие вещества.


Фотография Энди Уорхол и Эди СеджвикЭнди Уорхол и Эди Седжвик

Боб Дилан и Эди Седжвик


Рассорившись с художником, светская красотка нашла успокоение в обществе другого гения американской культуры второй половины прошлого века – поэта и музыканта Боба Дилана. Студия Уорхолла принесла ей славу артистки, она же, прославленная Фабрика, познакомила Эди Седжвик и Боба Дилана. Который, несмотря на недавнюю женитьбу, увлекся короткостриженой блондинкой, что вдохновила музыканта на создание своих, возможно, лучших произведений за всю долгую блестящую карьеру – “Leopard-Skin Pill-Box”, “Just like a woman” и “Like a Rolling Stone”.

фото Боб Дилан и Эди СеджвикБоб Дилан и Эди Седжвик
Надолго романтика не затянулась, потому что Седжвик узнала, что её новая любовная страсть женат и совершенно не собирается разводиться. За разрывом последовала тяжелая депрессия, которую не смогли излечить ни мимолетные связи, ни поездка домой на семейные праздники, ни очередное пребывание в лечебнице для душевнобольных. Хотя именно здесь, в клинике, измученная девица познакомилась с Майклом Постом, который в скором времени стал её первым и единственным официальным мужем. Долго их семейное счастье не продлилось, потому что после короткого периода воздержания роковая красотка снова начала употреблять и после одной из жарких вечеринок добралась домой, приняла лекарства и уже не проснулась. Ее часы остановились на цифре 28 – 16 ноября 1971. Бурные шестидесятые остались позади и для иконы стиля ушедшей эпохи настала пора прощаться.     

Letyshops [lifetime]
Фото Энди Уорхол и Боб ДиланБоб Дилан и Энди Уорхол
Фотография Эди Седжвик
Фотография Эди Седжвик

istorik.net

Это я, Эди: ana_lee — LiveJournal

Ее образ - главное вдохновение сезона. Муза 60-х Эди Седжвик вернула себе статус it-girl номер один.

Ее таланты можно перечислить по пальцам одной руки, а ее достижения, да и жизнь в целом, если смотреть здраво, в наше целеустремленное время вызывают усмешку - пара съемок для журналов, несколько андеграундных кинокартин, не требующих особо изощренного актерского мастерства, много вечеринок и в конце концов смерть в 28 лет от передозировки. Она -эта блондинка с короткой стрижкой, it-girl Нью-Йорка бурных шестидесятых, воплощающая образ революционного времени.


Будущая муза Энди Уорхола и Боба Дилана, Эди Седжвик родилась в апреле 1943 года в Санта-Барбаре, штат Калифорния. Незадолго до рождения Эди на ранчо Седжвиков нашли нефть, и ее без того по американским меркам аристократическое семейство стало еще богаче. Отец Эди, Фрэнсис, пережил маниакально-депрессивный психоз до того, как женился на Элис Делано Де Форест, и его психиатр настоятельна рекомендовал паре не иметь детей.

Фрэнсис и Элис ухитрились нарожать восемь человек. Эди была предпоследней девочкой. К 1962 году Эди, страдающую анорексией, впервые положили в психиатрическую больницу, к концу пребывания там она забеременела и сделала аборт (об отце ребенка ничего не сообщается). В 21 год она вступила в права наследования всего, что оставила ей любимая бабушка. Она переехала в Нью-Йорк, в 14-комнатную квартиру бабушки на Парк-авеню, гоняла по городу на сером «Мерседес», закинувшись кислотой; разбив его, она стала передвигаться исключительно на лимузинах.

В январе 1965-го друг Эди привел ее на «Фабрику» Энди Уорхола. Они были очарованы друг другом с первого взгляда. Эди стала проводить на «Фабрике» почти все время. Уорхол заявил, что откроет в Седжвик «бедную богатую девочку» и сделает ее королевой «Фабрики» Энди снимал Эди в своих бесконечных фильмах («Винил», «Кухня», «Девушки из Челси» и другие), они вместе блистали в обществе; в этот период Эди часто называла себя «миссис Уорхол». Они были вместе немногим больше года; некоронованные король и королева Манхэттена, с созвучными именами, одинаково подстриженными обесцвеченными волосами, в одинаковой серебристой одежде.

Союз прохимиченной богатой блондинки и феноменального чешского интеллигента стал квинтэссенцией новой культуры, символом поп-арта. Если сейчас компании рвут контракты с моделью, когда ее застают с белым порошком и свернутой в трубочку купюрой, то наркотическая зависимость Седжвик скорее прибавляла ее образу модной «богемности».

Легендарная Диана Вриланд, тогда редактор американского Harper's Bazaar, носила Эди на руках; она говорила, что «у наркоманов чудесная кожа». Эди стала иконой стиля - короткие платья, черные колготки, длинные серьги, подведенные глаза и короткие белые волосы копировали тысячи девушек, желавших стать ближе к искусству.

Как раз в то время в жизни «Фабрики» появляется группа The Velvet Underground, и Лу Рид по просьбе Уорхола пишет песню об Эди - Femme Fatale; ее поет Нико. Но Эди интересует несколько другая музыка: в начале 1966-го она познакомилась с Бобом Диланом - и влюбилась в него. По общему мнению, песни Just Like AWoman и Leopard-Skin Pill-Box Hat были написаны для нее. Дилан обещает сделать из нее большую певицу и актрису, если она перестанет быть «придатком» Уорхола. Эди объявила Уорхолу, что она уходит с «Фабрики»; это событие было отмечено громкой публичной ссорой в ресторане. Кстати, очевидцы высказывали предположение, что Уорхол и его «Фабрика» во многом существовали на деньги славного семейства Седжвик. Так или иначе, но в 1966-м Эди Седжвик оставила Энди Уорхола - и это стало не концом «Фабрики», а началом конца самой Эди.

К концу того года она плотно сидела на кокаине и героине. Наследство было практически растрачено, и она начала таскать из дому и продавать фамильный антиквариат. В октябре 1966-го Эди заснула в квартире с зажженными свечами - квартира сгорела, она сама попала в больницу с ожогами спины, рук и ног. Возвращаться ей было некуда, и из больницы она поехала в отель «Челси» к другу Дилана и своему любовнику Бобу Ньюуирту, от которого зависела, как от наркотиков. Когда Ньюуирт ее бросил, Эди спала с кем попало за героин, приходила на «Фабрику» к Уорхолу просить денег, попадала в тюрьму, все больше времени проводила в лечебницах.

К 1968-му почти не могла говорить; увидев брата, приняла его за своего любовника. В июле 1971-го Эди вышла замуж за товарища по реабилитационной клинике Майкла Поста; через пару месяцев она появилась на фэшн-показе во всем блеске, покрутилась перед камерами; придя домой приняла из рук мужа положенную порцию снотворного легла спать. Утром коронер зафиксировал смерть от передозировки.

Сейчас, гладя на фотографии этой очень худой, одетой во все черное девушки (Эди всю жизнь страдала анорексией), уже трудно поверить, что именно она была «party goddess», главной музой свингующих шестидесятых. Ведь главный талант Эди оказался эфемерного свойства: «она была светом, вдыхала в окружающих ее людей жизнь», как говорил кто-то из ее «фабричных» друзей. Джордж Хикенлупер, режиссер фильма «Девушка с «Фабрики», где Эди играет Сиенна Миллер, говорит, что для него история Эдди - это типичная «американская трагедия»: «У американцев вырос такой культ знаменитостей, потому что они не находят дома достаточно любви и ищут ее во внешнем мире».

И несмотря на то, что ее судьбу не назовешь счастливой, Эди Седжвик и сегодня - героиня и объект для подражания, ведь тысячи девушек любят веселье, наркотики и людей искусства, но мало кому удается своей любовью повлиять на мир, как это сделала Эди Седжвик, девушка с «Фабрики».


Edie at the Cottage Hospital in Santa Barbara - 1969
Jonathan Sedgwick: "People came runing up, 'Hey, did you hear Edie was busted?' How? Well, this is the way three people told me, so I believe it. When she was walking along the street, she dropped her purse and a whole bunch of reds and things fell out. A cop car pulled up, 'What ya doing?' And then the cops get the idea that she was carrying drugs on her. So they got out and threw her up against the car, her hands up over the hood, at whch point her purse spilled open again and there're whites, the reds falling everywhere! The cop who had pushed her against the car turned around and began picking up the stuff, so she wheeled around and gave him a kick in the ass man, with all the energy and hate she could. The court put Edie on probation for 5 years. After the bust she became a patient at the Cottage Hospital in Santa Barbara." - Photo courtesy of Eduardo Roman


An innocent looking Edie by Danny Fields
Edie, the seventh child, was named after her father's favourite aunt, Edith Minturn Stokes, a society beauty painted by John Singer Sargent. Her sense of drama was probably inherited from her grandfather, Henry Dwight "Babbo" Sedgwick, who - when informed by his sweetheart that she would not marry him - tried to shoot himself. Fortunately, he had the wrong ammunition and the marriage duly went ahead. According to his grandson Harry Sedgwick, although Babbo wrote 30 books, mostly biographies and history, "his real career was his life... He closed one of his letters to me, 'Squeeze the flask of life to the dregs'."


Silver Hill Rehab Center / CT - 1962
Edie was first institutionalized in the autumn of 1962 after suffering from anorexia and, like her brother, attended the Silver Hill mental hospital. Her anorexia continued until she weighed only ninety pounds at which time she was transferred to Bloomingdale, the Westchester Division of New York Hospital. Whereas Silver Hill was fairly liberal, Bloomingdale was very strict. Near the end of her stay there, she became pregnant while on a hospital pass and had to have an abortion. - Photo courtesy of the David Weisman Collecti


'Life' photo shoot in the Hamptons
Bibbe Hnsen: "I think Edie's creation of her persona, of her image, was her art form."


The Beach, New York
Ivy Nicholson: "That is unusual, to look like you had just walked out of a fairy tale. She had nothing human about her, just mystery."


Edie Sedgwick
At 14 months old she was put on top of a horse. As a high-spirited young tomboy she fell in love with the immense open space and it's secret places, with the changes in the weather, the sensation of escape on the back of a galloping horse. As Edie's sister Suki would attest, Edie had a streak of Wuthering Heights in her. She loved violent weather, was not afraid to be alone on a mountaintop, and likewise was not afraid of her own emotional outbursts. In this way she exhibited a fierce bravery. It is an antique thing to dwell in a place where the land as far as the eye can see in every direction belongs to your father. Edie grew up in a universe of her parents' creation, isolated and rarely touched by the outside world. That univererse was troubled in many aways.


Fishers Island - 1964
John Anthony Walker: "Edie had disappeared. It was a bit spooky. Somebody said, 'We saw her go swimming.' She was nowhere in sight on this beach. 'Is that her? Way, way out?' Edie was way out... a little dark head... such a distance. She seemed to be going under and then surfacing again. I could see the shine of her legs as she dove. It was like her dancing the night before. She was playing... totally natural and involved in the element of water; she was like a porpoise. She seemed only to exist freely in atmospheres that were removed or enchanted... most people are happy swimming by the shore, but she was happy out there."


Fishers Island - 1964
Edie visited Fishers Island as a weekend guest of John Anthony Walker in the Spring of 1964. John Anthony Walker: "Edie loved parties. Edie adored parties. It was a very comfortable party. People dancing. The moon rose out of the ocean, spiraling up in the dark. It was the final touch - a nice moon rippling on the ocean and turning everything silver. Edie was very senstiive to enchantments. She broke away from the form completely and was doing these totally free dance movements. We looked out from under the marquee, and there she was on this deserted lawn. And she was cartwheeling across it, cartwheeling. I remember the music dying down as the foucs of attention shifted to her out there."


Edie's dimpled smile
In January 1965, Edie met Andy Warhol at Lester Persky's apartment. She began going to the Factory regularly in March with Chuck Wein. During one of these visits, Andy put her into Vinyl, at the last minute. She had previously made a very short appearance in Warhol's film, Horse, when she and Ondine entered the Factory toward the end of the film. Ronald Tavel (Vinyl scriptwriter): "I don't think Andy was taken in by Chuck for one minute. What he liked was his blond hair and blue eyes." Jane Holzer: "Edie was with this guy called Chuck Wein, and he had a bad vibe, a very bad vibe. Too many drugs."


Drawing at the Factory
It was in this grandmother's apartment on the Upper East Side, at 71st and Park, where Edie first lived when she arrived in the city. Edie took dance classes, tried out for modeling gigs, and attended society events, often with her Harvard friends in tow. Tommy Goodwin, one of her other compatriots from Cambridge, Donald Lyons, Ed Hennessey, Dorothy Dean, and Danny Fields had migrated to New York as well as had Chuck Wein, with whom she was becoming even closer. She shopped and spent money with exuberance at her favorite restaurants and frequented the clubs, making a scene on their dance floors with moves all her own. When in the late fall of 1964 she moved into an apartment on East 64th, her mother arrived to furnish it in a sytle that included a beloved stuffed rhino from Abercrombie & Fitch that Edie dubbed "Wallow"


Edie, Gerard, Chuck and Andy as composite Pop creature
Sam Green became concerned also about safety. "I looked at Andy and he'd turned white with fear. It wasn't anger the crowd was expressing, it was hero worship. They wanted to touch him. It was as if Mick Jagger had been stuck on the subway and discovered by teenage girls. He was pinned against the wall. I think it was the moment that Andy knew he was a star." While the students stood below and chanted, "We want Andy and Edie! We want Andy and Edie!" the campus security police escorted the Warhol entourgae upstairs to a balcony. Edie seized the moment to address the crowd through a microphone: "Oh, I'm so glad you all came tonight, and aren't we all having a wonderful time? And isn't Andy Warhol the most wonderful arist?"


Chuck Wein & Andy at a party at the Empire State Bldg


Sharing the spotlight with the Empire State Building
The photos of Andy, Edie, Gerard and Chuck were originally part of a fashion shoot for Mademoiselle. Edie is wearing Betsey Johnson's silver jumpsuit. Betsey was an assistant editor at Mademoiselle at the time, and this was the first series of outfits she came up with, the line of clothing that launched Betsey Johnson. The Shiva pose, I think, was based on the Beatles film, Help!, which came out that year. We shot some of it in my studio, then we went up on the roof and did some pictures of Andy and Edie and Marisol with the Empire State Building in the background. At the last minute either Andy of Mademoiselle pulled the rug out on the shoot. I don't think Marisol was part of the fasion shoot; she just happened to be hanging out with Andy that day


Andy and Edie at a party - 1965 April
Andy Warhol says Edie was a compulsive liar, and a bulimic, who constantly made herself vomit after eating. she rarely took a bath unless he forced her and she was heavily dependent on amphetamines and barbituates. Andy: "One night when the parties were over, I guess she didn't want to sleep with somebody, so she asked me to share a room with her. She always had to have her glass of hot milk and a cigarette in one hand. In her sleep her hands kept crawling: they couldn't sleep. I couldn't keep my eyes off them. She kept scratching them. She just had nightmares. It was really sad.


Edie, Andy and Chuck Wein
Edie, Andy and Chuck Wein Paul Morrissey: "Andy was very positive and encouraging. He probably said to her, 'You could be a star,' or whatever, but he had the vaguest idea of how to be doing that. He just went out with her every night and they got their picture in the paper. That''s not really being a star. How do you become an icon without doing anything? The idea of putting Edie in front of the camera belonged to Chuck Wein. Andy never had an idea in his head and depended on whoever was standing there to tell him what he should do. Chuck Wein said, 'Out her in front of the camera."


Edie and Andy - 1965
Edie often talked about trying to get close to Andy, a mutual friend reported, but she never could get close to him on an emotional level. Money too became an issue. Though the film seldom made a profit, and had to be subsidized by the sale of Warhol's paintings, Ede became increasingly resentful of his refusal to pay her for her work. Egged on by her friends, including Bob Dylan's right hand man, Bobby Neuwirth, with whom she soon would start a passionate affair, it was the beginning of a bitter tug of war between Warhol and Dylan's camps, with whom Dylan himself sat for two tense screen tests at the factory six months later. By then Edie herself had started the long spiral down into darkness and drug abuse that would end with her death five years later.


Edie the waif


Edie was the personfication of the Poor Little Rich Girl, 65
Edie with Gerard Malanga looking beautiful. - Photo courtesy of David McCabe


Superstar and lost little girl


  Edie wearing a Betsey Johnson dress - 1966 
 Betsey Johnson: "Edie was my first fitting model. Very boyish... in fact, she was the very beginning of the whole unisex trip. Backless bathing-suit dresses. I remember doing those on Edie. All the silvers, like the silver fish dress. I liked leotardic clothes - body-conscious clothes. The jersey-bodied T-shorty silver second skin. That was Edie. Her body was very important to her... I've got pictures in this album. Here's Edie in the 'skeletal'-silver outlining the collar bone, the arm, the pelvis...a kind of bone layout. I mean, that's timeless. Spacey. Timeless. Here's the 'Story of O' dress, you'll remember with the grommets up the front, the leather 'Noise' dress that had all thoese metal grommets clashing. Here's the body-composition dress. Color compositions based on the body. I have all of these clothes up at home in Connecticut. But they're wrecked. The kids in the family have been wearing them for Halloween." - Photo courtesy of Gianni Penati


Photo shoot by Fred Eberstadt
Fred Eberstadt: "She was wonderful to watch. When she couldn't think of anything else to do she danced. She would kind of dance across the room. She danced all the time."


Fred Eberstadt fashion shoot for 'Life' magazine


Life 1965


Many say she inspired Bob Dylan to write 'Just Like a Woman'
 Friends recall Bob Dylan hanging round The Factory and inviting Edie up to Woodstock to hear him perform. He is also supposed to have written several songs for Edie, including 'Just Like A Woman' and 'Leopard Skin Pill Box Hat'. It was all too much for Warhol who, in a fit of professional jealousy, reacted by casting a new face in his next film. Edie then trumped him by signing up with Dylan. But her film with the singer was never made. This, sadly, was not her only disappointment. Although she had developed a huge crush on Dylan, he had apparently neglected to tell her he was newly married. When she learned he was not single, she was devastated. 


Edie Sedgwick
Bob Margouleff: "When people came back from Dr Roberts' office they looked very healthy, very happy, very into thousands of ideas that all sort of did't really go anywhere. I finally got to a place where I would see people coming into my office. This guy Billy, who became a friend of Gino's and me, he was crawling around on the floor, tyring to get the cocaine crystals or the speed crystals, or whatever he was looking for, out of the fluff in the carpet. - Photo courtesy of Terry Stevenson


Edie with Gerard Malanga


Edie in color
There was nothing of the conventional or the predictable about Edie. She never chose the safe, secure route. She lived the sort of wild, untamed life that few of us dare to embrace. And she came to stand for something more than just herself - she embodied an era. She was, as filmmaker Joel Schumacher put it, 'the total essence of the fragmentation, the explosion, the uncertainty and the madness that we all lived through in the 1960s'. It could - and should - have all been so different.


The chain
Edie was beautiful, of course, but she wasn't, as a senior editor at Vogue once put it, 'truly a model or a movie star'. Instead, as the editor noted, she was 'an enchanting, remarkable creature of the moment'. Indeed, photographs taken of her during her brief but brilliant flit across New York's pop-art scene or Andy Warhol's films are proof of this: Edie thin, wild-eyed, with her bleached-blonde crop, her big kohl-rimmed eyes and her little-girl clothes; Edie high on drugs, speeding along the Pacific Highway; Edie and her dangly earrings, her infectious laugh and her charm.


Oh, she's so fab-ul-ous
"Oh, she's do fab-ul-ous," Andy signs. "Who is she?" I ask. "Oh, that's Edie Sedgwick. She's one of the Cambridge kids. We're going to make a movie with her." At first I think it's just Andy being droll. After all, there are no women in Andy's movies. Buildings, horses, haircuts, a man sleeping for six hours, and assorted gay hi-jinks, but definitely no women. - Commentary by David Dalton; Photo courtesy of Nat Finkelstein


New York Herald Tribune's "Girl of The Year 1965"


Edie & Gerard


Edie, Andy Warhol & Chuck Wein / NY - 1965
In 1965, Andy Warhol spotted her dancing, doing what a friend, Chuck Wein, described as a 'sort of ballet-like rock 'n' roll' and he immediately recognised her energy, her peculiar, offbeat starry quality. The art critic Richard Dorment believes that when Warhol dubbed her a superstar it was more than just a whim. He knew what he was doing. She was 'Warhol's answer to Marilyn Monroe- Her gaiety and charm, her dumb-blonde chatter, infectious laugh and self-deprecating clowning combined sensuality with a quality very close to innocence.' And, like Monroe, she was 'frighteningly vulnerable, a borderline psychotic'. And so, fatefully, Warhol invited Edie to the Factory, his Manhattan studio, and she became the first of his superstars. - Photo by Burt Glinn


New York - 1965
Edie: "My introduction to heavy drugs came through the Factory. I was a good target for the scene. I blossomed into a healthy young drug addict. Sex and speed, wow! Like, oh God-to keep that superlative high, just on the cusp of each day-so that I'd radiate sunshine."


Edie in Vogue - 15 March 1966
Gloria Schiff: "We had an idea what we wanted to do with her [Edie]. I knew we wanted to put black lingerie on her and that she would be terrific; she was so blonde and pale and light. Her hair was a bit of a problem because she hadn't done very much with it. Her hair was not in what is called 'first-rate' condition. Fortunately, this charming little hairdresser called Ingrid from Kenneth's brought some hairpieces. Since the phtos were black and white, there was no problem matching the hair and the wilder and the larger the hairpieces Ingrid put on, the smaller and more beautiful Edie's face became - like a little bird's. Her eyes were black, like a snake's. She was unbelievably appealing and photogenic. We put some blush on her and lots of mascara and gloss on the lips to give them some life, and the rest was all her. She was an enchanting, remarkable creature of the moment. " - Photo courtesy of Gianni Penati


Bob Neuwirth putting the finishing touches on Edie - 1967
After Warhol made her the star of his films, according to her friend Bob Neuwirth, Edie didn't want to do any more films with him but the establishment moguls didn't think she was capable of handling big parts. There was something about her that was too intense, too fragile. 'She'd be immolated after three performances,' said writer Norman Mailer, who saw that Edie couldn't do anything without the sort of intensity that veered towards the unstable, the psychotic. 'She liked walking very close to extinction, always,' said her friend John Anthony Walker.


Edie Sedgwick


Edie with Richard Leacock - 1967
Richard Leacock: "My relationship with Edie was worshipful. I called Edie in August, 1967, and asked her to play the part of Lulu in the film sequences for Alan Berg's opera, which Sarah Caldwell of the Boston Opera Company had asked me to do. I bought Edie an airplane ticket and she arrived first-class with a bandaged bare foot and what looked like a nightgown on. She was absolutely desperate because she had been on some drug, and if she withdrew from it she would have convulsions. Everybody had to run around like crazy to get what it was she needed. Edie had never read the script, never heard of Lulu, had no idea what it was all about. I was certainly taking advantage of the fact that she was living through this." - Photo courtesy of Donald Macsorley

Photobucket

ana-lee.livejournal.com

Сломанный ветер Эди Седжвик. История никому не нужной музы | Персона | Культура

Впервые Эди Седжвик пришла в «Фабрику» в марте 1965 года. Это было нечто среднее между клубом на пятом этаже дома по 47-й улице на Манхэттене и арт-студией нью-йоркской богемы. Сюда её пригласил идеолог поп-арта Энди Уорхол. Здесь он поставил искусство на поток — каждый посетитель участвовал в съёмках фильмов, писал картины либо просто вдохновлял других собственными идеями. Здесь она могла встретить Сальвадора Дали и Трумена Капоте. Седжвик «Фабрика» сразу понравилась, впечатления были новыми и резко отличались от привычного образа жизни 22-летней девушки.

Эди в стране чудес

Прапрадед Эди Седжвик Уильям Эллерай участвовал в подписании Декларации независимости Соединённых Штатов. Один из её прадедов был основателем лондонского Уильямс-Колледжа, а второй участвовал в создании Центрального парка в Нью-Йорке. У семьи Седжвик даже был собственный герб.

Эди родилась в Санта-Барбаре, и хотя ко времени её появления на свет фамильное богатство по большей части было растрачено, вскоре на ферме семьи обнаружили нефть, и доходы Седжвиков снова резко выросли. Эди, как и семерых её братьев и сестёр, отправили учиться в семейную школу, и с внешним миром познакомиться ей удалось многим позже — в Кембридже.

Кадр из фильма «Чао! Манхэттан», 1972 год

Кадр из фильма «Богатая бедняжка», 1965 год

Кадр из фильма «Чао! Манхэттан», 1972 год

Телевизионное интервью Эди Седжвик.

Кадр из фильма «Винил», 1965 год

Сами по себе предметы её не привлекали, но незнакомые ощущения разбудили жажду жизни, которой она прежде не видела. В Кембридже она познакомилась с Чаком Уэйном, и когда тот окончил учёбу, пара сорвалась в Нью-Йорк, в город приключений и вечеринок. Стоило ей переехать, как её старший брат покончил с собой. Накануне он разговаривал с Эди, поскольку считал её единственной из Седжвиков, с кем можно было бы поговорить по душам.

Она решила начать в Нью-Йорке новую жизнь, у неё появились друзья. На одной из вечеринок Седжвик познакомилась с Энди Уорхолом, и тот пригласил её в «Фабрику». Её сразу поразил блестящий серебряный мир этого места. Приятель Уорхола Билли Нейм обставил все стены серебром, оставив неровности и небрежную игру света. По желанию Энди Уорхола помещение могло быть клубом, студией, комнатой отдыха или всем одновременно.

«Фабрика» была забита постоянно, и на каждом шагу Седжвик встречала интересных людей — среди неудавшихся писателей, режиссёров и бездельников здесь попадались Боб Дилан и Лу Рид, Трумен Капоте и Мик Джаггер. Седжвик среди них была буквально белой вороной — искренняя, любопытная, открытая и влюблённая в жизнь. Эди заражала всех своей энергетикой и быстро стала одной из главных звёзд «Фабрики». Вскоре у неё начались отношения с Энди Уорхолом, идеологом этого места.

Эди и Энди

Со стороны казалось, что Энди Уорхол на подъёме. Художник-звезда, регулярно появляется на телевидении, фанаты считают его едва не пророком нового направления в живописи и стиля жизни. Оставив изобразительное искусство, Уорхол решает переключиться на кино. Новым проектом Уорхола была короткометражная экранизация «Заводного апельсина» — «Винил». Это была псевдодокументальная лента без монтажных склеек, в кадре будто на сцене несколько людей разыгрывали сцены, среди них была и Эди.

Придумывая новые концептуальные идеи, Уорхол пытался реализовать себя в новой нише, но его домашние поделки вызывали аплодисменты лишь завсегдатаев его «Фабрики» — остальные о них не знали. Ему было обидно, позорное пятно неудачной режиссуры не лучшим образом смотрелось в резюме самого успешного художника своего времени.

Эди стала популярным персонажем светской хроники, и фильмы с её участием привлекали внимание прессы. Для Уорхола это был прорыв. «Кухня» и «Красота № 2» стали популярны среди любителей и сочувствующих авторскому кинематографу, но Уорхол хотел большего. Он грезил большим проектом, где в главной роли будет Седжвик, который станет успехом, сделает ему имя в кинематографе и приведёт в Голливуд.

Эди Седжвик. / Кадр из фильма «Чао! Манхэттан», 1972 год

Седжвик была за. Она полагалась на чутьё Энди и старалась хорошо проводить время. Веселиться у нее получалось лучше, чем у других. Но когда вечеринка заканчивалась, девушка с фамильного ранчо строжайших порядков, всё детство которой прошло под чутким взглядом ультраконсервативных родителей, оставалась одна. «Я не знаю ни одного человека, у которого было бы столько же проблем как у Эди», — говорил про неё Уорхол.

Злой рок

Зимой 1965 года второй брат Эди — Бобби — разбился насмерть, врезавшись на «Харлее» в автобус. Бобби был студентом Гарварда, но прекратил учёбу из-за душевного расстройства. Одиночество Седжвик лишь усилилось — в той же мере как пристрастие к алкоголю и наркотикам. Друзья Эди говорят, что в тот период она хотела быть ближе к Уорхолу.

Но он был занят. Уорхол стал менеджером группы Лу Рида The Velvet Underground, куда в качестве вокалистки пристроил свою новую протеже — 27-летнюю немку Кристу Пэффген, известную как Нико. Отношения Уорхола и Седжвик начали откровенно портиться. Некоторое время они ещё снимали фильмы, но вскоре Энди начал публично обвинять Эди в чрезмерном увлечении вечеринками, та в свою очередь требовала прекратить показ фильмов с её участием и вырезать сцены с ней из «Девочек из Челси».

Уехав из «Фабрики», Седжвик поселилась в отеле «Челси». Здесь прежде останавливались Марк Твен и Фрида Кало, Джек Керуак написал здесь «На дороге», здесь через 14 лет проведут свои последние дни вместе Сид Вишез и Нэнси Спанжен. В отеле «Челси» у Седжвик завязались отношения с Бобом Диланом.

На альбом «Blonde on Blonde» Дилана вдохновила именно Седжвик, он открыто посвятил её песню «Just Like a Woman». Правда, он в этот момент был женат, а Эди узнала об этом лишь через несколько месяцев — от Энди Уорхола, когда они встретились в кафе. По некоторым слухам, Седжвик была беременна от Дилана и сделала аборт.

Эди Седжвик начала ещё больше пить и гулять. Она растратила семейное состояние, квартира на Манхэттене сгорела. Всё чаще в прессе появлялись истории о её выходках в клубах и светских тусовках, и в результате этих скандалов Эди потеряла контракты с модными журналами. В октябре 1967 года от рака скончался отец Эди, а газеты наперебой судачили об испортившемся моральном облике актрисы. В один из вечеров Седжвик попала в аварию на мотоцикле. Получив анализы крови, медики порекомендовали перевести Эди в психиатричскую лечебницу. К этому моменту с ней уже несколько месяцев как расстался Боб Ньювирт, лучший друг Боба Дилана.

Выйдя из больницы, Седжвик пыталась вернуться в кино, но большинство проб проходили неудачно. После кастинга на роль в пьесе «Олений заповедник», автор заявил, что она недостаточно хороша: «Слишком много вкладывается в роль, она не выглядит естественно».

Эди Седжвик. / Кадр из фильма «Тест экрана №1», 1965 год

Тем временем, здоровье Эди продолжало ухудшаться. Она вернулась домой в Калифорнию. Вышла замуж за Майкла Бретта Поста, которого встретила в больнице, и решила завязать с алкоголем и наркотиками. На протяжении нескольких месяцев она действительно была трезва, но позже врачи прописали ей болеутоляющие, и старые ощущения вернулись вместе с зависимостью.

В середине ноября 1971-го Седжвик вернулась с вечеринки после модного показа в музее Санта-Барбары, легла спать и не проснулась. Причину смерти медики описали так: «неопределённый/несчастный случай или самоубийство». «Она легла в кровать, уснула, но дыхание было плохим», — рассказывал позже спавший рядом супруг.

За три с половиной года до этого, когда Седжвик уже проходила лечение, было совершено покушение на Энди Уорхола. Его новая подружка радикальная феминистка Валери Соланас трижды выстрелила художнику в живот. После хирургического вмешательства он быстро пошёл на поправку и вернулся к творческой деятельности. Уорхол скончался через 19 лет после этого события от остановки сердца во время операции в Медицинском сцентре Корнуэлл в возрасте 58 лет.

Бобу Дилану сейчас 72 года, у него девять «Грэмми», а альбом «Blonde on Blonde» внесён в зал славы премии. Музыкант также награждён «Оскаром» и «Золотым глобусом» за музыку к фильму «Вундеркинды».

Смотрите также:

aif.ru

Эди Седжвик. Икона 60-х | Блогер bardot на сайте SPLETNIK.RU 26 декабря 2013

Я уже начала тему муз великих, начав с неоднозначной Аманды Лепор, музы модного фотографа Дэвида ЛаШапеля. Сегодня хочу рассказать о, так сказать, более классической музе Эди Седжвик. Она вдохновляла Энди Уорхола и Боба Дилана, а Диана Вриланд, главный редактор Vogue называла ее главной девушкой Нью-Йорка. За свою короткую жизнь она успела стать главной модной иконой и вдохновлять и по сей день своим стилем современных модниц.

Не буду превращать ее биографию в Википедию, а расскажу только о самом интересном. Так что не надо писать, что пропущен какой-то кусок биографии. Цитаты в посте из книги Энди Уорхола.

Будущая муза Энди Уорхола и Боба Дилана родилась в апреле 1943 года в Санта-Барбаре, штат Калифорния. Незадолго до рождения Эди на ранчо Седжвиков нашли нефть, и ее без того по американским меркам аристократическое семейство стало еще богаче. Отец Эди, Фрэнсис, пережил маниакально-депрессивный психоз до того, как женился на Элис Делано Де Форест, и его психиатр настоятельна рекомендовал паре не иметь детей.

Но парочка умудрилась нарожать восьмерых. Эди была предпоследней девочкой. Об ее детстве известно не так много. Яркие штрихи в ее биографии начинаются в 1962 году, когда Эди, страдающую анорексией, впервые положили в психиатрическую больницу. 

К концу пребывания там она забеременела и сделала аборт. Об аборте нигде не задокументировано. И был он правдой или вымыслом самой Эди, - неизвестно. Врушкой она знатной. Об этом даже писал Уорхол в своей книге:

"Она была потрясающей лгуньей; она просто не могла сказать ни о чем правду. А какая актриса! Она могла по-настоящему заплакать. Каким-то образом она всегда могла заставить тебя ей поверить – так она и получала то, что хотела".

А теперь, собственно, и о пике ее славы, которая началась со знакомства с Энди Уорхолом.

В январе 1965-го друг Эди привел ее на «Фабрику» Энди Уорхола. После знакомства с Эди, Энди был буквально поглощен ею. С тех пор Эди часто стала проводить время на "Фабрике" Энди.

Энди снимал Эди в своих бесконечных фильмах («Винил», «Кухня», «Девушки из Челси» и другие), они вместе блистали в обществе; в этот период Эди часто называла себя «миссис Уорхол». Они были вместе немногим больше года; некоронованные король и королева Манхэттена, с созвучными именами, одинаково подстриженными обесцвеченными волосами, в одинаковой серебристой одежде.

"Нас познакомил общий приятель, который только что заработал целое состояние на рекламе новых бытовых электроприборов во время телевикторин. Один только взгляд на нее – и я увидел, что у нее проблем больше, чем у любого другого человека, которого я когда-либо встречал. Такая красивая и такая больная. Я был на самом деле заинтригован. Она жила не по средствам. У нее все еще была милая квартирка на Саттон Плейс, а время от времени она уговаривала кого-нибудь из богатых друзей поделиться деньгами. Как я уже сказал, она могла разрыдаться и получить все, что хотела."

 

Легендарная Диана Вриланд, тогда редактор американского Harper's Bazaar, носила Эди на руках; она говорила, что «у наркоманов чудесная кожа». Эди стала иконой стиля - короткие платья, черные колготки, длинные серьги, подведенные глаза и короткие белые волосы копировали тысячи девушек, желавших стать ближе к искусству.

Вторым, после знакомства с Уорхолом, переломным моментом в жизни Эди становится знакомство с музыкантом Бобом Диланом. По общему мнению, песни Just Like AWoman и Leopard-Skin Pill-Box Hat были написаны для нее. Дилан обещает сделать из нее большую певицу и актрису, если она перестанет быть «придатком» Уорхола. Эди объявила Уорхолу, что она уходит с «Фабрики»; это событие было отмечено громкой публичной ссорой в ресторане.

Согласно Полу Моррисси Седжвик сказала: «Они (люди Дилана) собираются снимать фильм, и я буду играть там с Бобби». Внезапно у неё началось «Бобби то, Бобби сё», и все поняли, что Эди без ума от него. Энди Уорхол, услышав в офисе своего адвоката, что Дилан уже в течение нескольких месяцев был тайно женат на Саре Лоундс, рискнул спросить: «Эди, ты знала, что Боб Дилан женат?» Она задрожала. Они поняли, что она действительно думала о серьёзных отношениях с Диланом.

Забыла упомянуть, что несколько лет назад вышел фильм Factory Girl, рассказывающий историю Седжвик. Роль Эди в нем исполнила Сиенна Миллер. Это я к тому упомянула, что сцена в ресторане была упомянута в фильме. Не знаю, насколько она вымышлена и как было в реальности, но это один из самых сильных моментов в фильме.

Энди: "Она отошла от нас, когда начала встречаться с певцом-музыкантом, которого можно описать только как Абсолютную поп-звезду – возможно, всех времен, – который тогда быстро обрел славу по обе стороны Атлантики своего рода Элвиса Пресли для интеллектуалов. Мне не хватало ее общества, но я сказал себе: наверное, хорошо, что сейчас о ней заботится кто-то другой, потому что, быть может, у него это получается лучше, чем у нас".

К концу того года она плотно сидела на кокаине и героине. Наследство было практически растрачено, и она начала таскать из дому и продавать фамильный антиквариат. В октябре 1966-го Эди заснула в квартире с зажженными свечами - квартира сгорела, она сама попала в больницу с ожогами спины, рук и ног.  По возвращении из больницы, Эди по слухам и заявлениям очевидцев занялась проституцией, только чтобы хоть как-то существовать.

Быстро ухудшающееся здоровье Седжвик заставило ее вернуться к своей семье в Калифорнию, чтобы пройти курс лечения в нескольких психиатрических больницах. Во время лечения в больнице она встретила Майкла Бретта Поста, за которого вышла замуж в июле 1971 года. Седжвик снова легла в больницу летом 1970 года, но была выписана под присмотром психиатра. После пары месяцев выхода из больницы, она появилась на фэшн-показе во всем блеске, покрутилась перед камерами; придя домой приняла из рук мужа положенную порцию снотворного легла спать. Утром коронер зафиксировал смерть от передозировки.

Джордж Хикенлупер, режиссер фильма Factory Girl говорит, что для него история Эди - это типичная «американская трагедия»:

«У американцев вырос такой культ знаменитостей, потому что они не находят дома достаточно любви и ищут ее во внешнем мире».

Мне кажется, Эди - это более андеграундный вариант Мэрилин Монро. Несчастной девушки, которую, с одной стороны можно сказать, что погубили мужчины, а с другой, что погубили они себя сами.

p.s. Специально не сильно вдавалась в фильм Factory Girl, который у нас большинство знают, как "Я соблазнила Энди Уорхола", чтобы больше рассказать о реальной истории.

www.spletnik.ru

Эди Седжвик. «Звезды», покорившие миллионы сердец

Королева Манхэттена

Она огненной кометой пронеслась по небосклону Нью-Йорка, всегда богатому на яркие звезды. Почему ее полет был столь заметен и столь короток – одна из загадок Эди Седжвик, которых после ее смерти осталось множество. Кем была она – бедная богатая девочка, муза Энди Уорхола, королева Манхэттена, богиня нью-йоркских вечеринок? Она не обладала ни особой красотой, ни силой характера, ни выдающимися талантами – кроме одного: она имела привлекать к себе внимание, и все, кто встречал ее, уже не могли ее забыть…

Ее история начиналась как сказка: Эдит Минтерн Седжвик родилась 20 апреля 1943 года на роскошном ранчо своих родителей, принадлежавших к самой верхушке американского общества: среди ее предков было немало прославленных юристов, политиков, предпринимателей, и даже один из тех, кто подписал Декларацию независимости. У Френсиса Минтерна Седжвика и его жены Элис Делано Де Форест было все, о чем можно только мечтать, а с тех пор, как на их ранчо нашли нефть, еще больше: для своих восьми детей Седжвики даже организовали собственную школу и больницу, растя их в роскоши и неге золотой клетки вдали от реальной жизни.

Впрочем, родители Эди, помимо земли и славных предков, передали детям еще одно наследство: расшатанную психику. И Френсис, и Элис страдали психозами – так что паре в свое время даже настоятельно советовали не обзаводиться детьми. Двое из братьев Эди сошли с ума – да и сама она не была образцом нормальности: с детства девочка демонстрировала полное отсутствие инстинкта самосохранения и прочие странности. Она обожала носиться на лошади в грозу, никогда ничего не читала (хотя, по воспоминаниям, всегда носила с собой «Историю двух городов» Диккенса), ненавидела собственное тело и в девятнадцать лет попала в психиатрическую больницу с анорексией – в то время излишняя худоба была признаком не красоты, а болезни. Находясь в нью-йоркской клинике Бельвью, она умудрилась забеременеть неизвестно от кого и сделала аборт. Так началась взрослая жизнь Эди Седжвик.

Выписавшись из клиники, Эди по настоянию родителей отправилась в Гарвардский университет. Правда, время и силы она тратила не на учебу, а на тусовки: ее проводником в мир веселой жизни стал недавний выпускник Гарварда Чак Уэйн, завзятый тусовщик и завсегдатай нью-йоркских вечеринок, про которого говорили, что его заветной мечтой было прославиться за счет какой-нибудь знаменитости. Познакомившись с Эди, Чак понял, что нашел свой золотой билет: ее странное обаяние приманивало людей, как свеча – мотыльков.

Когда Эди исполнился двадцать один год, она получила право распоряжаться наследством, которое оставила ей бабушка: кроме денежной суммы, ей отошла огромная квартира на Парк-авеню. Эди немедленно бросила Гарвард и переехала в Нью-Йорк, где пустилась во все тяжкие: тратила огромные суммы на наряды из роскошных бутиков (легкомысленно и вызывающе комбинируя их с вещами, купленными на блошином рынке или оставленными в ее квартире нетрезвыми друзьями), выпивку, наркотики и бесконечные вечеринки. А после того, как она, сидя за рулем собственного «мерседеса» не совсем в трезвом уме, попала в аварию, Эди передвигалась по городу исключительно на лимузинах с шоферами. Верный Чак был рядом: не без его участия Эди быстро превратилась в одну из самых знаменитых богемных девчонок Нью-Йорка – хотя до истинной славы было еще далеко.

В январе 1965 года на вечеринке у одного из друзей Эди познакомилась с Энди Уорхолом – художником, режиссером, иконой поп-арта и великим тусовщиком, – который был немедленно очарован Эди. Ее необычное обаяние, свежесть и оригинальность произвели на него впечатление: уже весной Эди стала завсегдатаем знаменитой Фабрики – мастерской Уорхола, которая в то же время была местом самых шумных вечеринок, притоном, очагом культурной жизни и символом современного искусства. Серебристые стены Фабрики вмещали необыкновенное число сумасшедших, гениев, фриков и просто любопытных, которые пили, творили, принимали наркотики, молились, снимали кино или просто ходили по пятам за Энди, пытаясь раскрыть секрет его таланта.

Для начала Уорхол снял Эди в своем фильме «Винил» (хотя все роли там были мужские, Энди не мог упустить случая заманить Эди в кадр), затем еще в нескольких андеграундных лентах. Хотя ее роли были маленькими, Эди трудно было не заметить. Вскоре Уорхол уже не мог без нее обходиться: он всюду таскал Эди за собой, взахлеб рассказывая о том вдохновении, которое она дарит ему. «В ней была поразительная пустота и ранимость, которые делали ее отражением интимных фантазий любого, – позже вспоминал Уорхол. – Она могла быть всем, чем захотите, – девочкой, женщиной, умной, глупой, богатой, бедной – всем, чем угодно. Она была чудесным, прекрасным чистым листом».

Вернувшись из Парижа, куда он ездил вместе с Эди и Чаком на открытие своей выставки, Уорхол заявил, что хочет сделать из Эди королеву Фабрики. Он придумал ей образ «бедной богатой девочки» (как вариант – богатой бедняжки) и задумал снять целый цикл кинофильмов с Эди в главной роли: в первом таком фильме с говорящим названием «Бедная богатая девочка» зрители могли видеть, как Эди просыпается, курит, красится, одевается и рассказывает о себе. Этот фильм, целиком снятый в квартире Эди, должен был стать частью целого цикла – «Саги о Бедной богатой девочке», но по неясным причинам сага так и осталась незаконченной. Зато Эди снялась в знаменитой «Кухне», «Девочках из Челси» и десятке других картин. Фильмы Уорхола всегда были «вещью для своих» – их почти не демонстрировали за пределами Фабрики, но критики, всегда следившие за тем, что происходит в ее серебристых стенах, заметили Эди. Очень скоро ее имя уже знал весь Нью-Йорк.

Уже скоро о ней стали писать не только кинокритики, но и журналы мод: необычный стиль Эди был безусловно достоин того, чтобы его воспели все глянцевые журналы. Хрупкая фигурка, мини-платья от Betsey Johnson (и вечерние наряды от Кристобаля Баленсиаги), плотные черные колготки, туфли без каблука, огромные, до плеч, серьги, корокие светлые волосы (говорили, что и цвет, и прическу Эди заимствовала у Уорхола), густо подведенные глаза и рассеянный взгляд наркоманки – вот образ, который Эди Седжвик оставила на память о себе. Ее фотографии украсили страницы Vogue, Life и Harper’s Bazzar, редактор которого – легендарная Диана Вриланд – обожала Эди Седжвик, воспевая ее дивную кожу, смелый стиль и обаяние. Между тем Эди настолько не любила собственное лицо, что ее макияж занимал не один час: она безжалостно рисовала себя заново, зато потом весь мир был готов упасть к ее ногам. Тысячи девушек по всему Нью-Йорку (а позже и по всему миру) подражали ее манере одеваться, стричься, беззаботно смеяться, курить, не переставая и идти по жизни, не задумываясь о завтрашнем дне.

Конечно, феномен Эди Седжвик не исчерпывался ее уникальным внешним видом, немалым состоянием или умением смешивать кокаин с виски. Она была необыкновенно обаятельна, и рядом с нею каждый чувствовал себя причастным к какой-то великой тайне. Боб Ньювирт, один из ее любовников, признавался: «Эди была фантастической. Она всегда была фантастической». Кто-то из ее приятелей по Фабрике говорил об Эди: «Она была светом, вдыхала в окружающих ее людей жизнь», другой вспоминал о ее сияющей улыбке: «Она улыбалась всегда, но каждому, кто говорил с нею, казалось, что все ее сияние предназначается только ему».

Эди и Энди представляли собой живую икону поп-арта, воплощение культуры шестидесятых годов. Одинаково одетые и причесанные, с созвучными именами и одинаковым сумасшествием в глазах, признанные король и королева Манхэттена – они правили Нью-Йорком, а значит, и всем миром. Эди даже называла себя миссис Уорхол – хотя никто до сих пор не знает, насколько глубоко зашла их телесная любовь, всем было понятно, что их души слились воедино.

Благодаря Энди Уорхолу, гению рекламы и про-моушена, всего за несколько месяцев Эди Седжвик превратилась из простой богатой наследницы без особых талантов и стремлений в идола поколения. Подопечная Уорхолу группа The Velvet Underground посвятила Эди песню Femme Fatale, и десятки независимых нью-йоркских поэтов и художников поспешили восславить образ Эди. Ей прочили блестящее будущее – если она, конечно, перестанет быть «придатком Уорхола» и начнет самостоятельную карьеру.

Ей говорили, что Уорхол ворует идеи и выдает их за свои, что он использует друзей, а потом бросает, что он сводит людей с ума. Ей рассказывали, что он тратит ее деньги на наркотики, вечеринки и содержание Фабрики. Ей обещали блестящую карьеру модели, певицы и актрисы, но она до последнего не хотела покидать Фабрику и Энди. Но к концу 1965 года отношения Эди и Уорхола заметно ухудшились: их расшатанное наркотиками сознание уже с трудом выносило общую реальность. Она попросила не показывать фильмы с ее участием и даже убрать ее сцены из нескольких картин, в том числе из «Девушек из Челси» – некоторые сцены пересняли с участием Нико, солистки The Velvet Underground, а там, где переснять не удалось, на лицо Эди наложили яркие световые пятна.

В конце концов Эди подписала контракт на запись альбома с Альбертом Гроссманом, менеджером Боба Дилана. С Диланом Эди познакомилась еще в декабре 1964 года – и по мере того, как она отдалялась от Уорхола, их роман разгорался все ярче. Именно она, как считается, вдохновила Дилана на альбом Blonde on Blonde, а знаменитые песни Just Like a Woman и

Leopard-Skin Pill-Box Hat были написаны о ней и для нее. В начале 1966 года Эди, поверив в обещания Дилана сделать из нее звезду, наконец решилась уйти с Фабрики: как она объяснила Уорхолу при последней встрече в ресторане Gingerman, Дилан собирался сниматься в фильме, вторую главную роль в котором предложили ей. Решение порвать с Уорхолом далось ей нелегко – и только потому, что она, по словам знакомых, была полностью очарована Диланом и собиралась строить с ним совместную жизнь. Вот только Дилан почему-то забыл ей сказать, что уже несколько месяцев женат на своей давней подруге Саре Лоундс: эту новость Эди узнала от Уорхола. С тех пор она больше не желала иметь ничего общего ни с Энди, ни с Диланом. Хотя Джордан Седжвик, брат Эди, утверждает, что она сделала от Дилана аборт, многие ее друзья считают, что между ними не было ничего серьезнее пустых обещаний – правда, для полуразрушеного сознания Эди этого было достаточно. Как говорил друг и соратник Уорхола Джерард Маланга, «Это было знаменательное событие. Эди исчезла. Это был конец. Она никогда не возвращалась».

Злые языки предсказывали, что с этого момента Фабрика, лишившись денег Седжвиков, пойдет ко дну, а громкой славе Уорхола придет конец. Однако это оказалось началом конца самой Эди. Многие обвиняли в ее падении Уорхола, но он не был роковым гением ее судьбы: лишь верхней точкой мертвой петли, в которую Эди превратила свою жизнь. Сам он очень тяжело пережил ее уход – который счел предательством.

Энди Уорхоп и Эди Седжвик

Уйдя с Фабрики, Эди некоторое время пыталась сделать карьеру модели, пробовала сниматься в кино, но все неудачно: она уже так плотно сидела на наркотиках, что они полностью заменили ей реальность. Деньги, доставшиеся ей от бабушки, почти кончились, родители отказывались содержать блудную дочь, и Эди жила тем, что продавала имевшийся в ее квартире антиквариат, а когда он закончился, просила деньги у знакомых. Несколько раз она засыпала с непотушенной сигаретой в руке – и в конце концов сожгла собственный дом, а сама попала больницу с обширными ожогами.

Выйдя из ожогового отделения со шрамами на спине и руках, Эди поселилась с отеле «Челси» вместе со своим любовником Бобом Ньювиртом – Боб, лучший друг и правая рука Дилана, пригрел ее после разрыва с музыкантом. От Ньювирта она, как говорили, зависела как от наркотиков: то ли из-за признательности за его понимание, то ли потому, что он был единственным, кто остался рядом с нею. Она признавалась: «Он сводил меня с ума. Я была чем-то вроде его сексуальной рабыни. Я могла заниматься с ним любовью сорок восемь часов, сорок восемь часов, сорок восемь часов, не становясь усталой. Но в ту минуту, когда он оставлял меня в покое, я чувствовала себя настолько пустой и потерянной, что начинала совать в рот таблетки».

На рождество 1966 года она навестила семью: к Седжвикам явилась истощенная, измученная Эди, с безумным макияжем на бледном осунувшемся лице и с полной сумкой таблеток, плохо понимающая, что вокруг происходит. Брат Джордан вспоминал, что она была «похожа на нарисованную куклу»: неудивительно, что семья немедленно отправила ее в клинику. Выйдя оттуда через пару месяцев, Эди вернулась в отель «Челси» и снова продолжила принимать наркотики. Ее оставил даже Ньювирт, уставший от ее непредсказуемого поведения и постоянных загулов. Оставшись одна, Эди спала с кем попало за дозу кокаина, иногда являлась на Фабрике клянчить деньги (Уорхол всячески избегал встреч с нею) и несколько раз оказывалась в больницах – то с ожогами от непотушенных сигарет, то с приступами наркотического психоза.

После очередного приступа Эди испугалась: все ее друзья были на вершине жизни, и только она, их любимица и вдохновительница, скатилась до самого дна. Она – в который раз – решила начать жить заново. Эди даже разыскала Чака Уэйна, который в то время пытался стать кинорежиссером. Он немедленно загорелся идеей снять фильм с Эди – как планировалось, в фильме она, в лучших традициях Уорхол а, должна была играть саму себя, без стеснения рассказывая на камеру о своей жизни. Съемки картины Ciao! Manhattan начались в апреле 1967 года: однако наркотики, которые все таскали на площадку, быстро превратили съемочный процесс в бардак. Эди снова попала в больницу.

В этот раз ей было совсем плохо: сделанные в лечебнице тесты показали, что кровь не достигает некоторых участков мозга. Она еле могла ходить, с трудом разговаривала, плохо понимала, где она и что с ней. Два года она кочевала по больницам, между приступами снимаясь в Ciao! Manhattan, который каким-то чудом удалось все же закончить. В одной из клиник она нашла новую любовь – пациента той же клиники Майкла Поста, за которого в июне 1971 года вышла замуж.

Молодые поселились в Санта-Барбаре. Для Эди замужество стало еще одним поводом начать новую жизнь: она завязала с наркотиками, бросила пить и вела – насколько могла – образ жизни добропорядочной домохозяйки. Она держалась до октября, когда ей выписали обезболивающие: ее организм был настолько разрушен наркотиками, что она терпела постоянную боль. Эди принимала таблетки пачками, часто запивая их виски – так проходил последний раунд ее борьбы с собственным телом.

В ночь на 15 ноября 1971 года Эди во всем прежнем блеске явилась на модный показ в музее Санта-Барбары: она была по-прежнему ослепительна, но несколько дезориентирована – вспоминают, что она постоянно путала людей и все время искала кого-то в толпе. В конце концов один из гостей обозвал ее наркоманкой: разгорелся такой скандал, что Эди была вынуждена уехать. Дома она приняла выписанные ей таблетки – и утром Майкл Пост обнаружил остывшее тело. Ей было всего двадцать восемь лет.

Боб Дилан

Эди Седжвик и Боб Ньювирт

По заключению коронера, смерть наступила от передозировки барбитуратов, смешанных с алкоголем. Было это случайностью или самоубийством, так и осталось неизвестным.

Эди Седжвик похоронена на маленьком кладбище Оак Хилл в Балларде, штат Калифорния, в простой могиле. На могильном камне написано: «Эдит Седжвик Пост – супруга Майкла Бретта Поста, 1943–1971». Никто не приходит туда, чтобы навестить ее – бывшую королеву Манхэттена, богиню Нью-Йорка, музу шестидесятых…

Возможно, ее сказка была с несчастливым концом. Может быть, она потеряла себя в череде бесконечных вечеринок, отдав себя по кусочкам всем, кто преклонялся перед нею. Вероятно, она достигла очень немногого – но она навсегда останется в истории как Бедная богатая девочка с Фабрики, осветившая собой мир…

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Читать книгу целиком

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

biography.wikireading.ru

История иконы стиля 60-х Эди Седжвик | Блогер majestik22 на сайте SPLETNIK.RU 23 сентября 2009

Ее таланты можно перечислить по пальцам одной руки, а ее достижения, да и жизнь в целом, если смотреть здраво, в наше целеустремленное время вызывают усмешку - пара съемок для журналов, несколько андеграундных кинокартин, не требующих особо изощренного актерского мастерства, много вечеринок и в конце концов смерть в 28 лет от передозировки. Она -эта блондинка с короткой стрижкой, it-girl Нью-Йорка бурных шестидесятых, воплощающая образ революционного времени. Будущая муза Энди Уорхола и Боба Дилана, Эди Седжвик родилась в апреле 1943 года в Санта-Барбаре, штат Калифорния. Незадолго до рождения Эди на ранчо Седжвиков нашли нефть, и ее без того по американским меркам аристократическое семейство стало еще богаче. Отец Эди, Фрэнсис, пережил маниакально-депрессивный психоз до того, как женился на Элис Делано Де Форест, и его психиатр настоятельна рекомендовал паре не иметь детей. Фрэнсис и Элис ухитрились нарожать восемь человек. Эди была предпоследней девочкой. К 1962 году Эди, страдающую анорексией, впервые положили в психиатрическую больницу, к концу пребывания там она забеременела и сделала аборт (об отце ребенка ничего не сообщается). В 21 год она вступила в права наследования всего, что оставила ей любимая бабушка. Она переехала в Нью-Йорк, в 14-комнатную квартиру бабушки на Парк-авеню, гоняла по городу на сером «Мерседес», закинувшись кислотой; разбив его, она стала передвигаться исключительно на лимузинах. В январе 1965-го друг Эди привел ее на «Фабрику» Энди Уорхола. Они были очарованы друг другом с первого взгляда. Эди стала проводить на «Фабрике» почти все время. Уорхол заявил, что откроет в Седжвик «бедную богатую девочку» и сделает ее королевой «Фабрики» Энди снимал Эди в своих бесконечных фильмах («Винил», «Кухня», «Девушки из Челси» и другие), они вместе блистали в обществе; в этот период Эди часто называла себя «миссис Уорхол». Они были вместе немногим больше года; некоронованные король и королева Манхэттена, с созвучными именами, одинаково подстриженными обесцвеченными волосами, в одинаковой серебристой одежде. Союз прохимиченной богатой блондинки и феноменального чешского интеллигента стал квинтэссенцией новой культуры, символом поп-арта. Если сейчас компании рвут контракты с моделью, когда ее застают с белым порошком и свернутой в трубочку купюрой, то наркотическая зависимость Седжвик скорее прибавляла ее образу модной «богемности». Легендарная Диана Вриланд, тогда редактор американского Harper's Bazaar, носила Эди на руках; она говорила, что «у наркоманов чудесная кожа». Эди стала иконой стиля - короткие платья, черные колготки, длинные серьги, подведенные глаза и короткие белые волосы копировали тысячи девушек, желавших стать ближе к искусству. Как раз в то время в жизни «Фабрики» появляется группа The Velvet Underground, и Лу Рид по просьбе Уорхола пишет песню об Эди - Femme Fatale; ее поет Нико. Но Эди интересует несколько другая музыка: в начале 1966-го она познакомилась с Бобом Диланом - и влюбилась в него. По общему мнению, песни Just Like AWoman и Leopard-Skin Pill-Box Hat были написаны для нее. Дилан обещает сделать из нее большую певицу и актрису, если она перестанет быть «придатком» Уорхола. Эди объявила Уорхолу, что она уходит с «Фабрики»; это событие было отмечено громкой публичной ссорой в ресторане. Кстати, очевидцы высказывали предположение, что Уорхол и его «Фабрика» во многом существовали на деньги славного семейства Седжвик. Так или иначе, но в 1966-м Эди Седжвик оставила Энди Уорхола - и это стало не концом «Фабрики», а началом конца самой Эди. К концу того года она плотно сидела на кокаине и героине. Наследство было практически растрачено, и она начала таскать из дому и продавать фамильный антиквариат. В октябре 1966-го Эди заснула в квартире с зажженными свечами - квартира сгорела, она сама попала в больницу с ожогами спины, рук и ног. Возвращаться ей было некуда, и из больницы она поехала в отель «Челси» к другу Дилана и своему любовнику Бобу Ньюуирту, от которого зависела, как от наркотиков. Когда Ньюуирт ее бросил, Эди спала с кем попало за героин, приходила на «Фабрику» к Уорхолу просить денег, попадала в тюрьму, все больше времени проводила в лечебницах. К 1968-му почти не могла говорить; увидев брата, приняла его за своего любовника. В июле 1971-го Эди вышла замуж за товарища по реабилитационной клинике Майкла Поста; через пару месяцев она появилась на фэшн-показе во всем блеске, покрутилась перед камерами; придя домой приняла из рук мужа положенную порцию снотворного легла спать. Утром коронер зафиксировал смерть от передозировки. Сейчас, гладя на фотографии этой очень худой, одетой во все черное девушки (Эди всю жизнь страдала анорексией), уже трудно поверить, что именно она была «party goddess», главной музой свингующих шестидесятых. Ведь главный талант Эди оказался эфемерного свойства: «она была светом, вдыхала в окружающих ее людей жизнь», как говорил кто-то из ее «фабричных» друзей. Джордж Хикенлупер, режиссер фильма «Девушка с «Фабрики», где Эди играет Сиенна Миллер, говорит, что для него история Эдди - это типичная «американская трагедия»: «У американцев вырос такой культ знаменитостей, потому что они не находят дома достаточно любви и ищут ее во внешнем мире». И несмотря на то, что ее судьбу не назовешь счастливой, Эди Седжвик и сегодня - героиня и объект для подражания, ведь тысячи девушек любят веселье, наркотики и людей искусства, но мало кому удается своей любовью повлиять на мир, как это сделала Эди Седжвик, девушка с «Фабрики». Сиенна Миллер в роли Эди

www.spletnik.ru